Микрозонды высокой разрешающей способности закартировали один из ковров. Картинка в целом отвечала ожиданиям: то был неровный прямоугольник нескольких сотен метров в длину, однако нейтринная томограмма двух-трехметровош участка на глубине показала изысканное, сложного строения поверхностное полотнище, тонкое, как кожный слой, но покрытое замысловатыми, заполнявшими пространство кривыми. Паоло сверился с полным массивом данных: оказалось, что топология ковра совершенно плоскостная, хотя и выглядит какой-то патологической. Ни прорех, ни связок, просто поверхность причудливо изогнута так, что ковер кажется в десять тысяч раз толще на таком расстоянии.

Отдельная врезка иллюстрировала микроструктуру, начиная с края ковра и далее к центру. Паоло несколько секунд глазел на парившую там молекулярную диаграмму, прежде чем постиг ее смысл.

Ковер не был колонией одноклеточных существ, не был и многоклеточным организмом. Он оказался одной молекулой, двумерным полимером массой двадцать пять килотонн. Гигантский полисахаридный лист состоял из сложной смеси пентозы и гек-созы с алкильными и амидными боковыми цепочками. В целом он походил на стенку обычной растительной клетки — только этот полимер был намного прочнее целлюлозы, а поверхность на двадцать порядков больше.

—Надеюсь, капсулы были идеально стерилизованы, — отметил Карпал. - Земные бактерии сожрали бы это с восторгом. Там плавает исполинский углеводный пирог, и совершенно беззащитный.

Херманн обдумал его слова.

—    Возможно... Если только в бактериях есть ферменты, способные отгрызть от него хотя бы кусочек — в чем я сомневаюсь. Но вряд ли мы об этом узнаем: если даже в поясе астероидов остались споры от прошлых экспедиций Плотников, все корабли Диаспоры en route были дважды проверены на стерильность. Мы не завезли оспу в эту Америку.

Паоло пока еще не пришел в себя от изумления.

-Но как... идут процессы самосборки? Как она... растет?

Херманн опередил его, проконсультировавшись с библиотеками.

-    Края ковра катализируют его рост. Полимер апериодический, нерегулярной структуры, там нет ни одного структурного компонента, который бы регулярно повторялся. Но как будто есть примерно двадцать тысяч базисных структурных групп, различных полисахаридов, составляющих строительные блоки..,- И Паоло увидел их: длинные перекрестно сшитые цепочки, пронизывающие ковер по всей его толщине - двести микрометров; каждая образует грубый квадрат в поперечном разрезе и сцеплена тысячами связей с четырьмя соседними структурными единицами. — Даже на такой глубине океан полон радикалов, созданных ультрафиолетовым излучением, и они просачиваются через поверхность ковра. Каждая структурная группа, выступающая в толщу воды, превращает радикалы в полисахариды и строит очередной блок.

Паоло снова заглянул в библиотеку - просмотрел симуляцию этого процесса. Каталитические центры, разбросанные по поверхности строительных блоков, удерживали радикалы достаточно долго для образования новых связей между ними. Некоторые простые сахара сразу включались в полимер; другим позволялось плавать в растворе одну-две микросекунды - пока не понадобятся. На этом уровне использовалось лишь несколько основных химических операций, но молекулярная эволюция и должна была начать свой путь от немногочисленных случайных точек автокатализа, чтобы дойти до двадцати тысяч взаимоогласованно воспроизводящихся структур. Пока «структурные единицы» плавали в океане подобно свободным молекулам, «живые формы», ими образуемые, оставались почти недоступны наблюдению. А соединившись, они образовали исполинскую мозаику двадцати тысяч оттенков. Это было изумительное зрелище. Паоло надеялся, что Елена, где бы она ни была, подключена сейчас к библиотеке. Колония земных водорослей могла быть более «развита», но в этом первобытном чудище содержалось несравнимо больше возможностей для создания жизни.