С ним Палладини и поделился очередной одолевшей его тревогой.

    -  Послушайте, Смольский... - переходя на драматический шепот, начал он, когда в очередной раз между ними и мерно шагающими впереди Кириллом и Листером образовался достаточный разрыв. - Послушайте... Вы ничего такого не замечаете? Таки ничего не замечаете вокруг нас?

    -  Вокруг нас, - тоскливо вздохнул Смольский, - я замечаю только паскудный серый камень и - последнее время - какой-то черный мох. И кустарник типа колючей проволоки. И еще - один раз я видел скелет. Судя по всему - человеческий. Да, еще - птички эти дурацкие. Местные стервятники, наверное... Но их только днем и заметно. А вот теперь еще и дымка какая-то по горизонту. Мгла.

    -  Я - не про то! - мучительно поморщился Палладини. - Я говорю совершенно не про то, господин писатель! Это просто поразительно, как такой невнимательный человек, как вы, может писать книги! Разве вы не видите?! - Тут глаза владельца «Риалти» картинно округлились: - Разве вы не видите, что мы тут не одни?! Разве вы не видите, что за нами следят?!

    -  Следят? - озадачился Смольский. - Честно говоря, не замечаю ничего подобного. Голая пустыня вокруг. Похоже, что здесь просто некому за нами следить...

    -  Еще раз говорю: вы на редкость ненаблюдательны, господин писатель! - горестно констатировал странствующий предприниматель. - Вы думаете, что Микис Палладини случайно говорит вам все это именно сейчас?

    Он снова перешел на горячечный шепот, глотая от волнения слова:

    -  Нет, не случайно! Послушайте меня, вовсе не случайно! Только не крутите сейчас головой! Не оборачивайтесь! Обернитесь только тогда, когда я скажу вам! Я... Я давно заметил это! Еще прошлой ночью... То есть - прошлым днем... На привале. Вы все спали, но Микис Палладини - не спал!

    Анатолий, который честно отдежурил свою смену на дневном привале, мог бы кое-что возразить на этот счет - например, то, что для бодрствующей особи Микис издавал слишком уж мощный храп, но не стал этого делать. В конце концов, спал Палладини довольно чутко и беспокойно, то и дело вскрикивая и просыпаясь. Так что он и впрямь мог заметить что-то необычное из того, что происходило вокруг. Или - в его кошмарах.

    -  Вы посадите себе нервную систему, - упрекнул он Микиса. - На привале надо спать.

    -  Только не под этим небом, господин писатель! - вскинулся Микис. - Только не под этим небом! Микис Палладини не сможет сомкнуть глаз до тех пор, пока... Вот! Вот оно!! - прервал он сам себя, умудрившись заорать шепотом. - Обернитесь!!! Там - в камнях!

    Анатолий быстро обернулся. Достаточно быстро, чтобы понять, что там, за валунами - темно-красными днем и угольно-черными ночью, - действительно что-то движется. Или двигалось только что. Но недостаточно быстро для того, чтобы понять, что именно совершило это призрачное движение. Только тень - вытянутая и изящная - рывком ушла из поля зрения, оставив человеческому взору обычное и банальное - камни и их тени...

    «Черт возьми! Проклятый трус заговорил меня до глюков! - с досадой подумал Анатолий. - И как он угадал, что там что-то происходит - в камнях этих? Глаза у него на затылке, что ли?»

    Смольский скептически посмотрел на скукожившуюся физиономию Микиса. Но почему-то скепсиса у него поубавилось. В самом деле - неужели ему лишь померещилось? Привиделось.