«Все сошлось», - подумал Кирилл.

    Шедший впереди Рога наконец достиг ворот и принялся условным стуком колотить дверным молотком (тоже кованным в виде Запретного дерева) в небольшую калитку, устроенную в одной из створок ворот.

    Калитка тотчас открылась, чего ни Рога, ни его спутники не ожидали. На пороге стояли двое. На монахов они походили мало - скорее уж на шоферов или садовников. Оба в грубоватых комбинезонах и клетчатых грубошерстных рубахах. Оружия Кирилл у них не заметил.

    -  Ух!.. Ну, ты испугал меня, Готфрид... - вымолвил Рога, обращаясь к тому из встречавших, что выглядел noстарше. - То не достучишься до вас, то, как черт из бутылки, навстречу выскакиваете...

    -  Тут у нас были основания за вас беспокоиться, - ответил тот, кого назвали Готфридом. - Ночью в ущелье стрельба была... Обидно было бы вас потерять. Вы ведь гостей с собой ведете - так?

    Он кинул взгляд в сторону сбившихся в кучку пассажиров «Ганимеда».

    -  Так их здесь ждут. И, похоже, неспроста... Сам Верховный Посвященный по их души прибыл. Настоятель Герберт Фальк. Он ждет их в трапезной.

    * * *

    По локальному времени «Эмбасси-2» уже близилось утро. Гвидо только на минуту заглянул в свой кабинет - чтобы звонком по селектору поднять на ноги Петро Криницу - того человека, которого он наметил пустить по следу ранее командированного им же самим «на поверхность» лейтенанта Смита. Приказав тому через час быть в его приемной, Гвидо набрал на клавиатуре номер дока Кульбаха, однако сигнал вызова остался без ответа. Подождав немного, он торопливо вышел из кабинета.

    Беспокойство, донимавшее его с какого-то момента ночной допросной эпопеи, наконец оформилось в некую законченную мысль. Она - эта мысль - чуть не заставила его подпрыгнуть на своем месте в конце «беседы» с Ларисой Юрьевной, удрученной бедами злосчастного Мальстрема. Поминая всех чертей - как обитающих на Инферне, так и прочих, - Гвидо стремительно следовал коридорами станции, на ходу перебрасываясь короткими фразами с ночным дежурным по госпиталю.

    Тот встретил его на своем рабочем месте далеко не дружелюбно.

    -  Я, конечно, не смею возражать вам, господин подполковник, - с досадой заметил уставший к концу дежурства майор медицинской службы. - Я понимаю - дело не терпит отлагательств... Да... И пациент далеко не в критическом состоянии. Перелом был, можно сказать, пустячный... Собственно, мы готовим его к выписке в ближайшие день-два... Но неужели нельзя дать выздоравливающему человеку возможность добрать свои два-три часа сна? Насколько я знаком с природой разных дел, которые не терпят отлагательств, после беседы с вами пациент уж во всяком случае не заснет сном невинного младенца...

    -  Скорее всего, это я уже не засну таким сном... А вот что касается капитана Орландо Санчеса, то, в любом случае, я пришел сюда не для того, чтобы отоварить его бессонницей...

    Майор молча пожал плечами и кивнул медсестре. Та, точно так же - молча и не скрывая недовольства столь ранним визитом руководства, - проводила Гвидо в пустынную палату, в которой на единственной занятой койке чутким утренним сном спал капитан Санчес.

    Сестра пододвинула к кровати вертящийся стул и предложила его подполковнику. Затем, включив и чуть подрегулировав ночник, осторожным движением коснулась плеча больного. Тот моментально проснулся.