-  Ваше здоровье, - по-прежнему сухо отозвался Кай и пригубил терпкое спиртное.

    -  Надеюсь, вы не станете угощать меня версией о том, что «Ганимед» со своим грузом покоится на шельфе в сотне километров от берега? - осведомился Раковски.

    -  Не стану, - заверил его Кай.

    -  И совершенно правильно сделаете, - похвалил его Лешек. - Иначе мне было бы трудно понять, как господину Смольскому удалось выбраться из него на поверхность и объявиться на встрече с читателями в библиотеке Университета Диаспоры...

    Кай был в курсе дела и теперь мысленно клял хозяев Серого монастыря, допустивших такое. Он откашлялся и спокойным голосом стал излагать Раковски тщательно взвешенную и отработанную в деталях версию событий, родившуюся в результате долгих прикидок и обсуждений в штабе «Тропы». Версия эта не слишком отличалась от реальных событий. Исключение составляла только ни в какие рамки не укладывавшаяся роль, сыгранная в случившейся истории капитаном Листером. Посадку «Ганимеда», по версии Кая, совершил сумевший освободиться из запертой каюты Кирилл Николаев.

    Раковски не перебивал собеседника, потягивая аперитив и время от времени вставляя в разговор ничего не значащие междометия. Это насторожило Кая. Настороженность эта переросла во вполне определенную тревогу, когда после того, как «господин Крюгер» закончил свой рассказ и изложил деловые предложения, его собеседник и не подумал всерьез обсудить сказанное, а пустился в довольно бестолковые расспросы, переходя с пятого на десятое.

    -  Послушайте, - наконец прервал эту игру федеральный следователь, - мне кажется, что вы пригласили меня сюда вовсе не для того, чтобы говорить о деле...

    -  Вы только сейчас это поняли? - раздался голос за его спиной.

    Кай обернулся и увидел перед собой элегантно, точно в стиле «Изгнанника» одетого джентльмена. Джентльмен был немолод, худощав и ироничен.

    Лешек закашлялся.

    -  Видит бог, Свен, - начал он, - не моя вина, что эти типы - там, на Фронде, - перебежали тебе дорожку. Теперь это моя игра. Не стоит тебе отыгрывать назад партию, которую ты уже продул...

    -  А тебе не стоит делать того, что ты затеял! - оборвал его тощий старик. - Забирай своих шестерок и сматывайся с борта. Твоих людей здесь только шесть, а моих - вдвое больше. Поторапливайся. Ради такого случая тебе подадут катер...

    -  Ты еще пожалеешь об этом, Севелла! - Раковски резко поднялся и зло бросил на стол салфетку.

    Кай ощутил себя совершенно лишним на борту «Изгнанника».

    -  Легко Лешек сдался... - заметил Севелла, глядя в спину удаляющемуся без всякого прощания конкуренту. - На вашем месте я над этим задумался бы, господин Крюгер...

    -  Как я понимаю, вы хотите возобновить те переговоры, которые с вами начал покойный господин Фрост? - спросил Кай, также поднимаясь из-за стола.

    Теперь настала его очередь блефовать.

    -  Сидите, сидите, - Севелла приостановил его легким похлопыванием по плечу. - Вы еще не попробовали чудесной осетрины, которую заказал для вас любезный господин Раковски... Впрочем, оставь я вас в его компании, до осетрины очередь могла бы и не дойти. Вы бы уже отчаливали от борта «Изгнанника» на том прелестном катере, на котором Лешек проделывает это сейчас в одиночку. Точнее, в сопровождении своих боевиков...

    -  Мне остается поблагодарить вас.