-  Два...

    -  Кэп? - недоуменно спросил Рик

    И поперхнулся, встретившись с капитаном глазами.

    -  Один...

    -  Кэп... - повторил Рик и начал отстегивать ремни безопасности.

    Листер сорвал чеку. Пломба устройства пуска нуль-перехода брякнулась о пол.

    БРОСОК!

    Кэп до упора отжал пусковую рукоять.

    * * *

    Выход из подпространства всегда был для Кая чем-то странным. Ни неприятным, ни доставляющим удовольствие - нет, просто странным. И оттого - жутковатым. О своих ощущениях во время нуль-перехода писали и рассказывали все кому не лень. Описания эти отличались небывалым разнообразием - от банального «раз - и все!» до побасенок о встречах с серыми карликами и душами умерших. Но все те, кому стоило доверять в таких вопросах - профессиональные психологи и реалистично настроенные писатели и журналисты, - рассказывали примерно о том же состоянии, которое приходилось переживать федеральному следователю каждый раз, когда нелегкая заносила его на борт космического судна, осуществляющего подпространственный переход.

    В какой-то относительно прекрасный момент ты вдруг обнаруживаешь, что лежишь обалдело распластанным на противоперегрузочном ложе и пытаешься удержать в памяти что-то очень для тебя важное - то, ради чего, в конечном счете, ты и пришел в этот мир. Откуда-то еще... Что-то похожее на громовое звучание многоголосого потустороннего хора заполняет твою душу, потрясает твой мозг, не дает вспомнить, кто ты и откуда на самом деле... А потом - как эрзац, как замена этого потерянного истинного знания себя, - в утешение приходит память того, кто несколько мгновений назад проверял крепление ремней безопасности и глотал таблетки стабилизатора... Чужого и чем-то неприятного тебе человека... И оно остается надолго - это чувство, что живешь ты не своей, а чужой, украденной у кого-то жизнью, чужой судьбой... Неудивительно, что даже завзятые трезвенники, а среди пассажиров «дальнобойных» рейсов случались и такие, сразу после броска направлялись прямым ходом в корабельный бар и, бывало, набирались там просто фантастически. В терминологии завсегдатаев питейных заведений такое называлось «обратным переходом» и воспринималось с пониманием. Рекомендации, выработанные на этот счет психологами, работающими в области «посттранзиционной реабилитации», при всей их заумности сводились примерно к тому же.

    Багаж федерального следователя - надо полагать, заботами подполковника Дель Рея - был оснащен объемистой фляжкой настоящего арманьяка, но момент для того, чтобы хлебать спиртное, был явно неподходящий. Еще плохо слушающимися руками Кай содрал с себя проклятые ремни и, переведя пистолет на ближний бой, решительно рванул в сторону дверь кабины.

    Прыжок его перешел в короткий полет - корабль «завис» в невесомости. Но уже в переходе ускорение - привычное одно «g» - прижало его к полу. «Ганимед» перешел в ускоренное движение к расчетной точке встречи с Инферной. На малых планетарных движках. Типовой маневр.

    «Не дай бог, капитан ударит сейчас маршевым двигателем, - подумал Кай, лихорадочно карабкаясь по ведущей в рубку лестнице. - Вот так же, как вошел в бросок, - без предупреждения... Тогда я не соберу своих костей - в буквальном смысле этого слова...»

    Они вломились в рубку одновременно - Кай через главный люк, а высокий, - на две головы выше федерального следователя, плечистый, с рублеными чертами лица парень - через аварийный, расположенный за спинами пилотов.