Стрелок намеренно заводил братка, и это ему удалось. Ожидая неминуемого, Шебукин в готовности приподнял руку с пистолетом. Он не ошибся. Ругаясь на чем свет стоит, блатарь наобум выстрелил в избушку, духарясь, выскочил из-за крыльца.

- Ну?! Где ты там вошь болотная? Выходи один на один!

Шебукин легко мог бы положить его первой же пулей, но он не двинулся с места, внимательно следя за избушкой.

- Что же ты, гнида, зад свой в песочницу зарыл? Выходи, если не трусишь!…

- Да здесь я, здесь… - стрелок, в самом деле, выглянул наружу, но совсем не там, где его ждали. Свое грозное оружие с удлиненным стволом он просунул в узенькое детское окошко - и выстрелил, как плюнул, всего один раз. Блатной повалился лицом вниз, и в тот же миг, опережая собрата, загрохотал «Макаров» Шебукина. Придерживая правую руку левой, Михаил стрелял на пределе дальности, сознательно опустошая обойму. Когда затвор клацнул в крайнем положении, он стремительно перекатился в сторону, выхватив запасную обойму, перезарядил пистолет. Впрочем, в патронах уже не было надобности. Если бы он не попал, далекий стрелок наверняка успел бы превратить его в решето. Но он молчал и, поднявшись, Шебукин неспешно приблизился к избушке.

Молодой человек, в самом деле, умудрился протиснуться в крохотный домик. И ведь рискнул - не испугался, что окажется в подобии ловушки. Он все еще был жив, хотя одна из пуль угодила ему в грудь, другая перебила кисть. Собственно, эта вторая пуля и спасла жизнь Мишане. В противном случае молодой человек, конечно, успел бы выстрелить.

Шебукин наклонился, чтобы вытянуть его наружу, но паренек протестующее застонал:

- Оставь! Больно… Хочу умереть здесь.

Михаил растерянно пожал плечами

- Уж извини, браток, мы честно играли. Так уж вышло, что слабое звено - ты.

- Ошибаешься! Хрен бы ты меня подстрелил, если бы не этот мудак. - Парень сипло раскашлялся, на губах у него выступила кровь.

- За кого хоть умираешь? За Атамана?

Губы умирающего сложились в подобие улыбки.

- За Клан умираю. И за Магистра.

- Чего, чего?

- Ты не поймешь…

- Куда уж мне, - Мишаня тоскливо поглядел в сторону Василисы. Колдунья продолжала стоять у крыльца, ни секунды не сомневаясь, что небесные силы должным образом позаботятся о ней. - Только я, братан, бабуль не убиваю, потому и остался жив.

- Ты не живой, - раненого скрутила жестокая судорога. Он уже не говорил, а хрипел, каждое слово выталкивая из себя жесточайшим усилием: - Ты труп!… Давно уже труп!…

Кровь напополам с кашлем выплеснула ему на подбородок, и Шебукин в растерянности поднялся.

- Кто бы кому говорил… - пробормотал он. Подобно Василисе, он также сохранял невозмутимость, хотя по идее ему следовало сейчас спасаться со всех ног. Даже если приедет грузовичок с СОБРом, то разбираться - кто прав, а кто не очень - эти ребята не будут…

Но ему повезло. Первыми во двор ворвались две машины с «кандагаровцами». Из передней вылетел Серега Маркелов, из второй выбрались Харитонов с Лосевым - все трое вооруженные автоматами «Калашникова».

- Как ты тут? - держа автомат наперевес, Дима Харитонов крутанулся на месте, мимоходом заглянул в избушку.

- Да не крутись ты, все нормально.

- Ничего себе нормально! Пять трупарей мне сделал!

- Зато Василису живой сохранил.

- Ее-то сохранил, а вот Гринева не уберег. В больничку парня отправили.

- Не понял? - брови у Мишани поползли вверх. - Он же к вам звонить побежал!

- К сожалению, не добежал. Звонил нам уже с пулей в бедре. У нас еще третий кадиллак был, - с ним и отправили к врачам.

- Мда… - Шебукин покачал головой.