Кайман змеей проползает между передними сиденьями. Сжимает ее запястья, стоя на коленях на полу машины. Браслетник Алентипалны падает, Этцер подхватывает его, подает.

    -  Спасибо, Юрочка, - шепчет она. Делает несколько глубоких вдохов.

    Местра Ароян рассказала все не потому, что успела - потому, что так было велено. Так хотел человек, целившийся ей в грудь, пока она объясняла Алентипалне, что случилось. Он, вооруженный, подсказывал ей, когда она терялась, прикрикивал, когда она теряла самообладание.

    …появились сразу же, как только машина ушла к Городу.

    Отовсюду.

    «Я не знаю…» - местра Ароян повторяла это снова и снова, как заклинание.

    «Не знаю, откуда».

    «Не знаю, сколько их».

    «Не знаю, за что нам это!»

    Обширный парк лечебницы хорошо просматривается системами наблюдения. Экзоскелеты и гравикресла позволяют детям относительную самостоятельность, синдром Мура не отражается на умственном развитии, зачастую мурята смышленей и организованней здоровых сверстников. Но следить необходимо: случайный обморок, внезапное обострение…

    Никто не заметил чужих.

    Нет, со сторожами сейчас связи нет, но вчера главврачу лечебницы они сказали, что ничего не случилось…

    -  Я ничего не понимаю, - шептала Стелла, - они ничего не говорят… Я стою на улице, я не успела вернуться после того, как проводила вас, Алентипална… они уже все были здесь… - и потом, тверже, звенящим от ужаса голосом, явно повторяя чьи-то слова, - здание заминировано. Внутри дети, медицинский и обслуживающий персонал. Пока никаких требований не предъявлялось. Ответственность за происходящее берет на себя «Независимость».

    Алентипална поднимает лицо. У нее дрожат губы.

    Объяснять ничего не нужно.

    После обеда все должны были отправиться на процедуры. Детей не выпускают из столовой. Это значит, что они пропустят прием лекарств. Это значит, что многим из них осталось жить несколько часов.

    -  Зачем? - шепчет Бабушка.

    После вооруженного восстания, которое силы внутренних войск колонии подавили тридцать лет назад, «Независимость» перешла на нелегальное положение. Редкие пикеты, вялые сетевые скандалы и громкие, но лишенные логики статьи - более никак движение не проявляло себя. Даже судебных процессов за тридцать лет случилось два или три.

    «Лаэкно очень интересуюся этой историей, - сказал Элия. - На Терре-без-номера никогда не существовало серьезного сепаратистского движения. С самого начала оно было инспирировано и профинансировано Землей. Показательный процесс. Превентивный».

    Последнее, что сказала Стелла - ей велено позвонить в полицию. Рассказать то же самое. Как только на контакт выйдут официальные инстанции, террористы предъявят требования…

    Солнце смотрит на местру Надеждину, члена триумвирата, куратора Райского Сада, председателя семитерранской комиссии по делам несовершеннолетних. Спокойный, задумчивый, прищуренный взор.

    И та вдруг понимает, что машина по-прежнему мчится - к Городу.

    -  Костя, - тихонько велит Алентипална, - мы возвращаемся.

    Озаренные летним днем зеленые горы больше не радуют глаз. Не камень в груди - тяжкая, холодная погребальная плита навалилась на сердце и легкие.