Внутренние войска и местный спецназ все время визита находились в состоянии повышенной готовности. Никаких эксцессов в Городе не случилось. Кроме первого истерического пикета не отмечалось и волнений. Сейчас не столь многочисленные силы придется распылить. Отправить полицейских в пригородные поселки. Выделить группы для усиления периметра безопасности вокруг космопорта, для охраны морских портов. Наконец, значительный отряд должен отправиться к лечебнице.

    Людей не хватает.

    Обращаться к жителям колонии Лауреску опасается. Может начаться паника, активизируются скрытые сторонники «Независимости» - рядовые граждане, не знающие никаких инструкций, кроме собственного мнения. Тогда ход событий не предсказать никому. Даже руководителям сепаратистов.

    -  Местер Лауреску, - глуховато, почти мягко говорит Иван Михайлович. - Вы можете лично связаться с руководством «Независимости»?

    Губернатор отводит взгляд. Ему заметно тяжело смотреть в лицо семитерранину.

    -  Это было первое, что я сделал, - признается он. - Они отрицают причастность к захвату. Кто-то использует их имя.

    Кхин сидит, угрюмый и молчаливый, скрестив на груди руки. Оперативный штаб в экстренном порядке собирается в вестибюле «Кайссара». Через считанные минуты высшие лица двух колоний отправятся к «Ласковому берегу». Название лечебницы звучит странной и страшной насмешкой.

    -  Ваня, - говорит Ценкович, - честно скажу: я всю жизнь верил только в бесконечный прогресс науки и величие человеческого разума. Но сейчас готов молиться какому угодно богу, чтобы Тишка не ринулась в самое пекло. С нее же станется. Как Януш Корчак. Если нельзя помочь, то хоть умереть вместе…

    Батя невнятно ругается, не меняя позы. Долго и многоэтажно.

    -  Ты понял, чего она хочет? - спрашивает он, наконец.

    -  А ничего другого и не остается, - вскидывается Борода. - Север!

    Кхин не помнит, когда Элия переключил браслетник в режим прямой связи, но экран вспыхивает немедля. Никаких посредников. Впрочем, Руслана и Гюнай Батя сам уже успел отправить в оперативный штаб.

    Устанавливается голограмма. Темноволосый парень озадаченно смаргивает, но удивления в его чертах нет.

    «В большой дружбе с Солнцем, - проскальзывает мысль. - Знал… ладно, потом разберемся».

    -  Васильева и Тихорецкую ко мне, - приказывает Элия, не давая особисту даже выговорить приветствие. - Ты с Чиграковыми - тоже. Морально готовься ко временной спайке.

    -  Эльнаумыч, а Кайман…

    -  Я вас сам амортизирую.

    На потрясенное молчание уходит не больше доли секунды.

    -  Есть.

    Ласковый ветер струится с моря. В жарких лучах плывут цветочные ароматы. Деревья, точь-в-точь похожие на земные сосны, словно поют, стройные, недвижные в невероятно прозрачном воздухе. По краям клумб сидят, как большие белые птицы, врачи и медсестры лечебницы - те, что постарше. Остальные стоят. Метрах в двадцати есть скамейки, но никто не решается отойти.

    Местра Надеждина смотрит на одноэтажное здание столовой. Такое красивое. «Ласковый берег», последнее детище Андрюши Хасанова, создавшего когда-то Райский Сад…

    За плечом триумвира беззвучно рыдает Стелла.

    Ее выпустили, доступно объяснив, что к чему. Отобрали браслетник, сунув взамен в руки карточку связи.