Кое-как я проскрежетал:

— Я знаю ваш метод. Он вам не даст ничего хорошего.

— Он лжет, — проговорил Ленни Собел. — Ах так? Почему вы так думаете?

— Потому что я знаю, в каких отношениях были эти парни. И знаю, как они мыслили. Беннет все оставил ему.

— Мог он использовать эти бумаги, если бы имел их?

— Послушайте, — настаивал Собел, — никто не может сказать, какую игру собирается повести этот парень. С Беннетом все было ясно и просто, а этот что-то затаил против нас. От него всего можно ожидать. Даю голову на отсечение, что он знает, где бумаги Беннета. Выжмите из него… он заговорит.

— Возможно, вы хотите что-либо сказать, Дип?

Холиди произнес это так вежливо и вкрадчиво, так задушевно и деликатно, что я, даже зная его, удивленно поднял брови.

— Говорите. Мы с удовольствием вас выслушаем, — продолжал он.

— Черт возьми, если вы собираетесь уничтожить меня, делайте свое дело.

— Нам не к спеху. Мы располагаем временем, чего нельзя сказать о вас. Будет гораздо легче, если вы заговорите.

Огромный Макси встрепенулся.

— Еще, мистер Холиди?

Холиди остановил его движением пальца.

— Через минуту-две, может быть, Макси. Вы видите, Дип, Макси уже беспокоится. Скоро вы узнаете, что он может проделывать с сигарой. И даже с обыкновенными спичками. И с булавками тоже. Есть у него в запасе и различные хирургические вариации. В этом вы сами убедитесь.

— Это не приведет ни к чему… Потеряете лишь время…

Сделав усилие, чтобы немного выпрямиться, я глубоко вздохнул, пытаясь набрать побольше воздуха в легкие. Рук своих я уже почти не чувствовал. Туго натянутые веревки затрудняли циркуляцию крови*.

— Сопротивление может оказаться болезненным, Дип. Разговаривать было бы много легче.

— Клюйте меня, — сказал я. — Что вы хотите знать?

Холиди улыбнулся.

— Так-то лучше. Начнем, пожалуй, со смерти вашего друга. Кто его убил?

Смысл вопроса заинтересовал меня, несмотря на боль в голове.

— Вы? — спросил я.

— Разумеется, нет. Это было бы совершенно неоправданным риском. Хотя Беннет и представлял собою, благодаря своим старомодным привычкам, несколько неудобную для организации фигуру, но парень он был падежный. Правда, чересчур самостоятельный. Так что, Дип, нет. Никто из нас к этому не причастен. Поэтому, думаю, вам нетрудно понять нашу заинтересованность в выяснении вопроса, кто его убил. Вы этим делом занимались. Пришли ли вы к каким-либо заключениям?

— Это мог бы сделать Хью Педл, — сказал я.

Холиди кивнул головой и вновь улыбнулся.

— Мысль хорошая. Наш друг Педл заметно вырос в организации. Он предъявлял к ней большие требования, но также был в руках Беннета. Если бы он мог действовать свободно, он стал бы еще более значительным и крупным дельцом. Но Беннет осаживал его, крепко придерживая в узде. Кроме того, Педл никогда не церемонился в выборе средств для достижения своих целей, а потому не нужно обладать большим воображением, чтобы представить себе его образ действий по отношению к Беннету в том случае, если Педл рассчитывал после убийства Беннета завладеть его бумагами, ценность которых как для организации, так и, в особенности, для амбициозных намерений Педла весьма велика. Так что ваша мысль, Дип, неплохая. Безусловно неплохая. А вы, кстати, знаете, какие шаги предпринял Педл по отношению к вам?

— Мори Ривс и Лео Джеймс. Он нанял их, чтобы прихлопнуть меня.

— Опять совершенно верно.