— Но я уже…

— Слышал. В противном случае…

Холиди сделал многозначительную паузу, которую прервал голос Ленни Собела:

— Вы теряете время.

— Метод беседы с неглупым человеком может дать не худшие результаты по сравнению с другими способами, — мягко возразил Холиди.

— Но я не слышу, чтобы он кричал и вопил.

— Сожалею, но в данный момент мне это не нужно.

Голос Холиди по-прежнему был тих и мягок, но в своей фразе он подчеркнул слово «мне», и Собел замолк.

— Теперь, — продолжал Холиди, не меняя тона, — вернемся к вам.

Попытавшись приподнять голову, я вновь ощутил приступ сильной боли и с трудом проговорил:

— Слишком много парней погибло… Кэт и Оджи… И это еще не все.

— Вы могли бы все это прекратить.

— Нет… к сожалению. Я ничего… не могу сказать.

— Мистер Холиди!

В голосе Собела звучали какие-то новые нотки.

— В чем дело, Ленни?

Собел поднялся, подошел ко мне, схватил меня за волосы и, откинув мою голову назад, торжествующе взглянул на меня.

— Мы ведем это дело не совсем правильно. Мы начали его не с того конца.

Безобразная улыбка искривила его рот, и он дернул мою голову в сторону.

— Объяснитесь, Ленни.

— Дама… Эллен.

— Так. Дальше.

Холиди перевел свой взгляд с Ленни на меня. Ощущение надвигавшейся трагедии гораздо большего масштаба перехватило у меня дыхание.

— Это так просто… — продолжал Собел, — чертовски просто. Она выручит нас.

Ухмыляясь, Собел смотрел в мои глаза и видел в них клинок кинжала, нацеленный на его грудь. Он мог читать мои мысли и наслаждаться, разрывая их на куски…

— Припомним кое-что… относительно, например, Эллен и Беннета. Более двух лет она играла с ним, как кошка с мышкой. Он оказывал ей особое внимание, преподносил подарки, а она играла на его нервах, как актриса на струнах арфы. Она закрутила его так, что для нее он готов был на все. Черт возьми, она проделывала нечто подобное и со мной… Она вынуждала меня делать в организации такие вещи, при одном воспоминании о которых мне становится не по себе. Что ж, о'кей. Я также был сопливым сосунком, хотя и вовремя спохватился… Надо было, правда, раньше…

— Ближе к делу, — прервал его Холиди.

— Да, да. Дело в том, что Беннет в своем преклонении зашел так далеко, что начал раскрывать перед ней все свои карты.

— То есть?

— Он сообщил ей все о себе. Рассказал о том, чем он был, и как встал во главе созданного им клуба, и как нажил капитал, и как им управляет. Вы знаете, как Беннет вышел наверх. Он пробивал себе дорогу точно так же, как Гитлер в Германии, и, когда он достиг вершины, окружавшие стали считать его хорошим парнем. Но мы-то знали его лучше. И эта дама также видела его насквозь. Но Беннет был одержим одним желанием. Во что бы то ни стало он хотел показать ей, каким большим и великим парнем он был. А что для этого он мог сделать?

Собел секунду помолчал, окинул взглядом присутствующих и закончил:

— Ввести ее в курс дела, показать ей свой бизнес, сделать ее частью этого бизнеса, превратить ее в Миссис с большой буквы. И почему, черт возьми, она не может быть Миссис и поэтому все знать?

— Вы сумасшедший! — крикнул я. — Не Беннет, а вы имели какие-то грязные намерения в отношении ее. И не только она отвергла бы такого мерзавца, как вы. Запомните, Собел, если вы ее тронете, я вас убью.

— Ха-ха! Посмотрите, кто это говорит, — засмеялся Ленни.