Я мог видеть свои ноги, но только почему-то очень далеко от себя. Ноги были плотно сдвинуты, а большие пальцы тесно соприкасались друг с другом. Присмотревшись, я понял, почему они были так аккуратно расположены, — их так связали.

Меня не покидало ощущение того, что я вот-вот упаду вперед, лицом на пол, но постепенно я понял, почему не падаю. Мои руки были связаны за спинкой стула, на котором я сидел так, что мое туловище находилось в наклонном положении.

Голос Ленни, звучавший очень тихо и отдаленно, проговорил:

— Он приходит в себя.

Кто-то еще сказал:

— Хорошо. Дайте ему еще нашатырного спирта.

Острые едкие испарения проникли мне в горло, я закашлялся, и на глазах выступили слезы. Я отвернулся от флакона и закачал головой.

Небольшого роста человек с седыми висками сидел напротив меня и улыбался.

— Приветствую вас, — сказал он.

Я заморгал, пытаясь всмотреться в него, и, когда в глазах у меня немного просветлело, я узнал его лицо. Они называли его мистером Холиди и разговаривали при нем тихо и почтительно. Он представлял в Нью-Йорке интересы Синдиката, отличался, как мне было известно, исключительной гибкостью и изворотливостью и, руководя крупными гангстерскими организациями, никогда еще не попадался в руки полиции. Всякий, встретивший Холиди и ничего о нем не знавший, вполне мог принять его за добропорядочного отца семейства.

Остальные сидели в непринужденных позах на стульях и в креслах и имели довольно респектабельный вид. Часть из них присутствовала на том ночном собрании в клубе «Рыцарей совы», где я свергал «с трона» Бени из Бруклина. Теперь все они внимательно и с некоторым любопытством следили за мной. Я был частью преград и затруднений в их бизнесе, и соответственно с этим со мной и должны были обращаться.

— Вы хорошо себя чувствуете? — опросил меня мистер Холиди.

Моя голова разрывалась на части, и вместо ответа я только мотнул ею.

— Хорошо. Вы знаете, почему вы здесь?

На этот раз я ответил:

— Нет.

— Впрочем, это не имеет никакого значения. Так или иначе, вы знаете, что нам нужно.

Не было смысла отрицать это, и я сказал:

— Папку Беннета. Его бумаги.

— Точно. Именно это нас и интересует.

Я поднял голову и выдавил на лице улыбку.

— Вы не сможете получить их от меня. У меня их нет, я не знаю, где они находятся.

Холиди сделал быстрый жест рукой и негромко произнес:

— Это мы еще выясним. Макси… пожалуйста.

Макси, громадный, толстый детина с руками, подобными чугунным рычагам, приблизился ко мне, заранее предвкушая удовольствие от того, что ему предстояло сделать. Он испытующе-клинически оглядел меня и быстрым движением хлестнул меня по щеке своей чугунной ладонью. Прежде чем я смог бы опомниться, еще более сильный хлещущий удар был нанесен мне по другой щеке. Открытыми ладонями Макси почти отрывал мою голову от плеч, а когда он остановился, я смутно ощутил, что мой рот полон крови, а выпученные глаза готовы вывалиться из глазных впадин.

Прошло еще некоторое время, пока я начал медленно приходить в себя. Кровь продолжала капать из моего открытого рта.

— Вы в состоянии слышать меня, Дип?

На этот вопрос Холиди я слабо кивнул головой.

Шеф гангстеров продолжал:

— Они рассказали мне о вас все. Они сообщили, что вы твердый парень. Также мне рассказали, как вы заставляете людей говорить. Вы и ваш друг Беннет. Естественно, вы представляете, что вас ожидает на последующих стадиях нашей с вами беседы. Вы будете говорить или умрете.