Глава 23

Январь — февраль 1936 года

Я сидел в кабинете и просматривал отчеты института прогнозирования. Даже не сами отчеты, а «отзывы с мест» — впечатления людей на местах от того или иного нововведения, что пришли в их жизнь вместе с советской властью. Так получилось, что после становления помощником Орджоникидзе, я как-то незаметно встал во главе информационной борьбы за умы испанцев. В прошлой жизни я видел столько «цветных» революций, и слышал о том, как их создают, что даже не являясь их активным участником кое-что о методах подъема людей на борьбу знал. И эти методы были гораздо более продвинутые, чем в этом времени, основываясь на психологию масс.

Так, в самом начале работы у Григория Константиновича, он спросил у меня — чем можно помочь Народному фронту Испании, что на мой взгляд самое важное в борьбе. И я, не задумываясь, ответил — борьба за умы. Человека на действие всегда сначала толкает идея. Мысль. Без нее не будет и действия. И привел самый яркий пример — нашу собственную страну, в которой именно партия выиграла эту борьбу, что позволило ей и стать основой всего.

Не скажу, что этого не понимали раньше. Как бы не побольше меня, но вот такой аспект, как «психология разных народов» учитывался слабо. Идеологический отдел ЦК брал за основу методы и основные «точки давления», которые сработали в нашей стране, не учитывая, что в Испании другая ситуация, другие «точки давления», другая психология у обывателя. И первое, что я предложил — сделать «срез» чаяний испанского общества. Что волнует больше всего обычного рабочего. Что является для него мечтой, что вызывает больше всего недовольства. А до получения таких сведений приостановить любую информационную работу.

Тут мое мнение столкнулось с раздражением Жданова. Андрей Александрович занимался пропагандой и идеологией в СССР, и составлять агитматериал и документы для коммунистов Испании тоже изначально поручили ему. Когда же я предложил «поставить на паузу» нашу информационную поддержку испанцам, это ему не понравилось. Настолько, что он не поленился написать докладную записку на меня на имя товарища Сталина, обвиняя в саботаже агитационной работы и пособничестве врагу. После этого Иосиф Виссарионович вызвал меня к себе «на ковер», где мне и пришлось держать ответ. Не сказать, что вождь был сильно удивлен или раздражен моим предложением, скорее у меня сложилось впечатление после нашего разговора, что ему был интересен ход моих мыслей. Словно он заново присматривался ко мне.

Отстоять свою позицию мне удалось, а вот отношения с Андреем Александровичем ухудшились. Собственно, до этого момента их и не было, этих отношений — мы жили «в разных сферах», а тут я нагло покусился на его территорию. Но что уж теперь.

Как бы то ни было, нужные сведения я получил. И вот тут я заметил два важных момента, которые могли повлиять на то, что большая часть испанцев в перспективе отвернутся от коммунистов. Первый и пожалуй самый главный — землю испанцы требовали для СЕБЯ. То есть не в подчинение государству, а для распределения между фермерами и батраками. Они хотели работать на себя, а не на землевладельца, даже если этот землевладелец «государство». И второй, не особо очевидный, но способный сыграть против нас — испанцы хотели свободы слова. Стандартное в общем-то требование, которое не соблюдает ни одно правительство в мире, но враги могли повернуть против нас, на конкретных примерах показав, что в СССР свободы слова нет. И это будет абсолютной правдой, что самое неприятное для нас. Я уже видел, как можно нивелировать эффект от подобного информационного нападения, вот только наши-то агитаторы кричали, что у нас «свобода слова есть»!

Обдумав все, я предложил изменить агитационную работу: перестать обещать провести коллективизацию по нашему примеру.