|
Хоть в Испании и были люди, горячо поддерживающие эту идею, но к фермерству они как правило не имели отношения. Сделать упор на то, что земля будет раздаваться крестьянам в пользование, но с учетом их возможности обработки территории. Если не может фермер самостоятельно или с помощью родных обработать землю и ему требуется нанимать помощников, то такой фермер уже может считаться «помещиком», против которых испанцы и борются. В этом случае оставлять фермеру лишь ту землю, которую он в силах обработать сам, а остальную изымать в пользу безземельных батраков и иных фермеров. В «свободе слова» я предложил сделать упор на то, что не любое слово можно печатать. Намеренно «выпукло» показать статьи, реальные, которые хотели бы напечатать отдельные личности, больше всего требующие эту самую «свободу», но имеющие или проблемы с психикой, или просто оторванные от реальности люди. К примеру, один очень хочет высказаться по поводу свободной любви — не только между женщиной и мужчиной, но и между людьми одного пола, или даже с животными. Испанцы точно не придут в восторг от такой идеи, это не подготовленный к подобным статьям и «толерантный» двадцать первый век. Или «дать слово» другому любителю высказаться на счет важности сохранения животных и отказе от мяса. Опять же дикое предложение по текущим временам, да еще и бьющее по карману фермеров. Показать, что если давать «свободу слова всем», то такие вот статьи необходимо тоже будет печатать, либо — все же необходим орган, который будет контролировать выход статей, конечно под надзором выбранных из народа лиц. Как в СССР. Поданная под таким углом идея выбьет «козырь» из рук врага о тезисе с «зажиманием свободы слова у коммунистов».
Агитки с новыми тезисами вышли уже в октябре, существенно повысив привлекательность Народного фронта у людей. Что очень обозлило правительство Испании и те попытались посадить лидеров народофронтцев под арест. Жданов снова попытался выдать это как мой провал, но это ни к чему не привело. Даже разговор с товарищем Сталиным у меня отдельный не состоялся. Так, он спросил у меня в рамках работы по информационной борьбе в Испании, ожидаемо ли было для меня событие и что я намерен делать. Я тогда ответил, что хоть конкретно ареста и не ожидал, но было бы глупо считать, что противоборства никакого не будет. А список конкретных ответных мер к этому разговору у меня уже был готов. Собственно тогда-то и «сработали» агитки, которыми до этого наполняли испанцев через отделы Коминтерна. Люди уже были «заряжены» и поднять их на митинги было не сложно. Главное — использовать те тезисы, которые мы распространяли, увязать эти тезисы с приходом к власти Народного фронта и его лидеров, а затем найти сотню активных агитаторов, готовых повести людей и стать «ядром» митингующих. Эффект от выхода сотен тысяч людей по всем крупным городам Испании в защиту лидеров Народного фронта вышел ошеломительным. Для всех — и для самих лидеров, повысив их ЧСВ до заоблачных высот, и для правительства Испании, испугавшихся в какой-то момент, что толпа ворвется в Пуэрто дель Соль и Каса-де-Корреос — главные правительственные здания страны — попутно разорвав засевших там людей на части. Ну и для наших членов из ЦК это стало очень неожиданно. Особенно для Андрея Александровича. После этого докладных записок на мое имя он не писал. Или же я уже об этом не узнавал, так как никто мне об этом не говорил. Но никто не сомневался, что когда первый страх у чиновников Испании пройдет и те посчитают, что непосредственной угрозы им нет, то последует их ответный ход. А уж учитывая эффект митингов, о военной составляющей такого хода говорили во всех кабинетах Кремля, и мнения разнились лишь в одном — насколько сильным этот ход будет. Ограничатся малой кровью, или попытаются стереть народофронтцев с лица земли всеми наличными силами. |
