Но обучение есть обучение и учиться приходилось всему.

По настоянию Марка, Джек один раз даже принял душ в очень стесненных условиях сверхкомпактный душевой кабины.

Ощущения – так себе, но когда ничего другого нет и такое вполне сгодится.

– Когда мы стоим притороченными к стационару, эти наши удобства, конечно, бессмысленны. Но в случае перехода на «казарменное» положение, болтаться за пределами базы приходится по двое суток. И вот тогда, Майкл, ты бы оценил такую простую штуку, как свой собственный душ, – пояснял Бачинский.

– А как часто случаются эти – «казарменные положения»? – уточнил Джек, вытираясь одноразовым полотенцем из упаковки, которое на открытом воздухе существовало не более пяти минут. А уж намоченное и того меньше. Потом с легким хлопком начинало распадаться на углекислый газ, щепотку каких-то минералов и водяной пар.

К этому моменту его рекомендовалось выпустить из рук, поскольку температура при распаде могла достигать шестидесяти градусов.

Джек помнил, как один из мальчишек его класса приносил в школу такие салфетки, как великую диковинку и спрятавшись в туалете, они вскрывали эти упаковки и с интересом ждали того момента, когда она вдруг превратится в абсолютное ничто.

– Нет, такое бывает не слишком часто. За мои пять лет работы, как раз пять раз и случалось. И вот первые пару раз я запаривался с работой, вытаскивая по две смены за раз и обходился при этом лишь гигиеническими падами и одноразовыми бельевыми комбинезонами. Прескверные, я тебе скажу, были ощущения. И вот тогда я дал себе слово сделать хоть какой-то душик, чтобы с водой и как положено.

Джек покивал, но для себя решил, что не станет на своем борту заморачиваться с душем. Уж раз то в год можно и потерпеть, обходясь одноразовым бельем.

Отдых после полуторной смены оказался неполным, поэтому в очередной выход они запаслись достаточным количеством кофейного спреда. В противном случае, можно было проспать реакцию на какой-то обломок и даже получить его в борт.

А так, выдернул кольцо и через минуту в банке горячий кофе с повышенным содержанием синтетического кофеина.

Обстановка на орбите была напряженной, впрочем, как и всегда. Прогнозное окно пестрело оранжевыми районами сектора, где ожидалось появление целых полей обломков от разрушенных орбитальных объектов.

При этом, тяжелые спейсфабрики еще безмятежно плыли над Лимой-Красной, отражая ее материки на своих отполированных боках, а умные серверы службы навигации уже списывали их в потери – почти наверняка определяя не только их участь от соскочившего с управления шального спутника, но и предсказывая на какое количество и каких именно обломков развалятся эти объекты.

Джека эта часть в логистике и навигации удивляла еще в период обучения и он задавал вопросы. Но не на все вопросы ему могли ответить инструкторы на земле. Ему так и говорили: там, наверху ты получишь более полные ответы.

– Марк!

– Ну, здесь я, чего орешь? – отозвался пилот, выводя судно из зоны обслуживания в рабочее пространство и напряженно всматриваясь в «окна» фланговых радаров, которые могли увидеть угрозы, пропускаемые бывало, даже оптическими датчиками.

– Ага, вот ты где… – произнес он, а потом включил внешний канал и объявил: – Эй там, на экваторе! К вам идет «прозрачный», примерно на полтонны!

– Спасибо, Марк, рад, что ты снова с нами!

– Взаимно, Боун! Оп, вот мы и на маршруте…

– Марк, можно спрашивать? – задал вопрос Джек, дождавшись пока их «мусорщик» выйдет на рабочую магистраль по которой они в идеале должны были следовать, защищая ее от угроз.

– Да, братан, спрашивай.