— Почему вы хотите помочь мне? — спросила она. — Мне не нужна жалость.

— Жалость тут ни при чем, — заверила ее Софи. — Все мы — мама, Себастьян и я — восхищаемся твоей силой духа. — И она оглянулась на брата.

Забыв о недавнем происшествии, Себастьян увлекся беседой с Габриэллой. Что ж, трудно его винить: сегодня миниатюрная француженка в своем бледно-голубом шелковом туалете выглядела особенно прелестно. Цвет платья выгодно подчеркивал оттенок ее глаз.

— Красивая пара, правда? — негромко спросила Софи. — Мамино заветное желание — поскорее женить Себастьяна.

Понятно; ее светлость не прочь породниться с французскими аристократами. Вероятно, ей неизвестно о том, что Габриэлла уже помолвлена.

— А разве мадемуазель де Верней еще не… Ее брат говорил…

— Что она обручена с Люсьеном? Еще ничего не решено. Габриэлла слишком молода. По-моему, она до сих пор сомневается в своих чувствах. — Софи улыбнулась. — Знаешь, она моя лучшая подруга.

Пруденс вскинула подбородок. Неужели это было предостережение? В таком случае Софи старалась зря: решение уже принято.

Но прежде следовало поговорить с Дэном. Пруденс твердо знала, что мальчик не согласится остаться в Холвуде. Уйти, не сказав ему ни слова, было бы слишком жестоко. Поглощенная своими мыслями, Пруденс не заметила, что разговор перешел на положение во Франции, и встрепенулась, лишь услышав обращенный к ней вопрос Армана:

— Мисс Пруденс, вы согласны, что Австриячка — источник всех бед моей милой родины? — Его лицо раскраснелось от волнения.

Пруденс покачала головой:

— Мне трудно судить. Я слишком мало знаю о королеве Марии Антуанетте…

— Арман, ты слишком сурово судишь ее, — вмешалась Габриэлла. — Ее выдали замуж в пятнадцать лет, с самого начала ее окружали враги — вспомни, к примеру, Дюбарри! — В пылу спора никто не подумал о том, как неприлично обсуждать бывшую любовницу короля.

— Австриячка — предательница! — яростно выпалил Арман. — Помнишь письма, которые австрийский посол передавал ее матери? Мария Терезия знала о том, что происходит во Франции, лучше нашего короля!

— Кто же в этом виноват? — возразила Софи. — Он сам не проявлял ни малейшего интереса…

— Королева могла бы убедить его. Она же непрестанно вмешивалась в политику…

— Но разве сейчас она не заслуживает сочувствия? — Лицо Габриэллы опечалилось. — Вспомни, шесть месяцев назад она потеряла старшего сына!

— Я сожалею о смерти дофина, но в конечном итоге в ней виновата именно она.

— Прости, Арман, но ты ошибаешься, — впервые вступил в разговор Себастьян. — Прежде всего, вы с Габриэллой слишком молоды, чтобы понимать всю сложность положения.

Его слова были встречены молчанием. Софи обратилась к Пруденс.

— Должно быть, наши споры утомили тебя, — негромко заметила она. — Несмотря на все старания, мы никак не можем отделаться от мрачных мыслей.

— Я хотела бы узнать о том, что творится во Франции. Вы не могли бы рассказать мне о королеве?

Пруденс надеялась, что увлеченная разговором Софи забудет о смертельной опасности, грозящей ее мужу. Софи нахмурилась.

— В известной степени Арман прав, — нехотя признала она. — Помимо постоянного вмешательства в дела страны, королева приобрела печальную известность своей экстравагантностью. Ее друзья вели себя неподобающим образом, то и дело вспыхивали скандалы… и все-таки я не могу осуждать ее. Во Францию она прибыла совсем юной. Старый король и дофин обожали ее. Королева стала игрушкой в руках интриганов.

— Почему же ее никто не предостерег?

— Слишком уж много врагов она нажила с самого начала.