Мария же чувствовала себя маленькой девочкой из Вашингтон-Хайтс, отчаянно желавшей, чтобы ее мать была похожа на других матерей, которые склонялись, чтобы обнять своих детей после учебы. Она вспомнила, как однажды выбежала из школы и протянула руки к маме, но Литца проигнорировала этот жест и быстро зашагала по тротуару домой, а Мария разочарованно поплелась следом.

Баттиста ждал ее за кулисами. Она схватила его за руку и прошептала на ухо:

– Я не могу этого сделать, Тита. Мой голос… Он не хочет выходить.

Тита поднял портфель, который держал в другой руке.

– Здесь лежат десять тысяч причин продолжать и насладиться триумфом. Ты всегда была и всегда будешь победителем!

Марию трясло от страха.

– На этот раз все иначе, Тита. Я знаю, что они меня ненавидят.

Тита увидел распорядителя сцены за спиной Марии – до ее выхода оставалось меньше минуты.

– Отдай мне очки. – Он снял с ее лица массивную оправу. – Теперь перекрестись.

Все еще дрожащими руками она послушно трижды осенила себя крестным знамением. Под конец ее рука обрела твердость.

В оркестре зазвучали трубы, возвещающие о появлении Нормы. Мария стояла неподвижно, словно статуя. Распорядитель сделал шаг вперед. Тита уже поднял руку, чтобы подтолкнуть ее, но тут Мария расправила плечи и вышла из-за кулис на сцену. Она слышала аплодисменты, но было и что-то еще: присвистывание и ропот, в которых она распознала отдаленную артиллерию противника. Зрительный зал превратился в темную пропасть, публика – в бледное размытое пятно. Даже дирижер казался невнятной кляксой у ее ног. Ее окружил хор – друиды жаждали услышать прорицание своей жрицы.

Зазвучало призрачное арпеджио струнных – начало знаменитой арии. На восьмом такте Мария подняла голову, и первые такты Casta diva спела уже Норма – ее голос взлетел над оркестром и донесся прямо до галерки. Норма умоляла пречистую богиню принести мир ее народу. Голос наполнял ее тело; он изливался подобно серебристым лучам луны, которой она поклонялась, и плыл над слушателями. Когда были сыграны финальные ноты, зрители поняли, что значит иметь веру.

Закончив арию, она сделала паузу, и на мгновение воцарилась тишина. Мария склонила голову, ожидая ответного огня, но с галерки донесся крик «Браво!», и по театру прокатилась буря аплодисментов. Она почувствовала, как тепло от рукоплесканий пробежало по ее телу, прогоняя страх. Ранимая Мария исчезла – появилась божественная Каллас, которая могла поднять на ноги даже враждебную публику.

В антракте Баттиста сидел в углу гримерной, сжимая в руках портфель, и улыбался, глядя на жену в зеркало.

– Ты их покорила, tesoro! Я так и знал!

Мария ничего не ответила – за весь перерыв она не проронила ни слова.

* * *

В конце спектакля Норма взяла за руку Поллиона, и они вместе взошли на погребальный костер. Когда опустился занавес, Марио резко отдернул руку, как будто держал горячую головешку. Из зала отчетливо слышались крики «Мария!» и «Каллас!». Когда актеры выстроились в очередь, чтобы выйти на общий поклон, Мими прошептала:

– Идите, Мария, они требуют вас.

Она показалась из-за кулис, и толпа взорвалась восторженными овациями. По залу прокатилась волна, зрители вставали один за другим, не переставая аплодировать. К ее ногам упала роза, затем еще одна.

Мария протянула руки и позволила аплодисментам вознести ее над землей и прогнать поглотившую ее тьму.

* * *

На следующее утро Бинг появился в их номере с кипой газет.

– О лучших отзывах нельзя было и мечтать! Times и Post неистовствуют от восторга.