Соблюдая приличия, Аннунсиата пригласила к обеду и лорда Беркли, который желал видеть ее в Чельмсфорде и проследовал за ней в Уайтхолл. Хьюго с Арабеллой тоже присоединились к ним. Еда была заказана в соседней таверне, славящейся отменной французской кухней. Естественно, весь разговор был посвящен заседанию Совета, и Беркли с Рочестером сообщили Аннунсиате новые подробности.

– Оутс – это разбойник из разбойников, – сказал Рочестер. – Ужасный человек! Он был капелланом в подразделении «круглоголовых», но юный Титус держал нос по ветру и перекинулся в англиканскую церковь, когда «стало ясно, в каком направлении он подул.

– Но мне казалось, что он иезуит. В противном случае, что он делал в Сент-Омере? – спросила Аннунсиата, вскрывая еще одну устрицу.

Шел канун дня Святого Михаила, постный день, и на ее столе была только рыба.

– Ах, да! Оутс был в Сент-Омере, а до этого в Вальядолиде – и отовсюду изгнан. Он перешел на сторону Рима года два-три назад, надеясь, что это сослужит ему хорошую службу, – сказал Рочестер.

– Он ни больше ни меньше, чем платный информатор и шпион, – добавил лорд Беркли. – Я ненавижу эту породу, но полагаю, что они все-таки нужны, иначе как служить закону? Но должен заявить, что Оутс – хуже всех. А еще меньше мне нравится его компаньон.

– А это кто?

– Некий Израэль Тонг, фанатичный памфлетист, – сказал Рочестер, протягивая свой бокал Тому, проходящему за его спиной с кувшином вина. – Они вдвоем состряпали изумительный пирог, замешенный на полуправде и правдоподобной лжи, составив бредовый список, куда внесли имена людей, которые были в Сент-Омере в то же время, что и Оутс.

Аннунсиата почувствовала первый холодок леденящего страха, предательски вползающего в душу, – в Сент-Омере находился Эдмунд, а он был Морлэндом.

– Какие имена? – спросила она испуганно. Рочестер поднял на нее удивленный взгляд.

– Все иезуитские священники, находящиеся в Англии, все римско-католические прелаты и все именитые граждане, симпатизирующие Риму, – сказал он. И немного помолчав, добавил: – Но все это такой бред!!! И ни во что не выльется.

Беркли в знак несогласия отрицательно мотнул головой.

– Не знаю. Виги могут ухватиться за это – паника среди народа была бы им на руку. Самое заветное желание Шейфтсбери – выборы. А данная ситуация поможет ему достигнуть цели.

После обеда Беркли ушел, а Рочестер немного задержался, чтобы перекинуться парой слов с Аннунсиатой.

– Вам не кажется, что сейчас самое подходящее время навестить свою семью в Йоркшире? – участливо спросил он.

Ясные глаза Аннунсиаты выдержали его взгляд.

– Вы полагаете, мне грозит опасность? Я же не папистка.

Рочестер передернул плечами.

– Моя дорогая, любой не убежденный протестант – потенциальный папист. Кроме того, в Сент-Омере находится ваш родственник, не так ли? Одно ваше имя вызовет подозрение. Лучше бы мама назвала вас Мэг или Дороти. По-моему, поездка в деревню вам не повредит.

– Я буду иметь это в виду, – сказала Аннунсиата.

– Я и так собиралась домой, но вовсе не потому, что напугана.

– Как вам угодно, – ответил Рочестер. – Но меня волнует еще одно. Я должен на время покинуть дворец Сент-Джеймс. Герцогиня Йоркская – очень опасный друг в настоящее время.

По мнению Аннунсиаты, Рочестер преувеличивал опасность. На завтра она наметила визит к Йоркам, не сделать этого – значило проявить неуважение к своему бывшему господину и крестному отцу ее сына.