– Очень хорошо, сэр, – сказала Аннунсиата. – Я не хочу доставлять вам лишние хлопоты и уеду завтра утром.

– Слава Богу! – произнес король, устало смежив веки.

Аннунсиата поняла, что сейчас ему больше всего хочется остаться одному, легонько высвободила руки и пошла к двери.

– Бог да благословит вас, – сказал король вслед, даже не открывая глаз.

Никто из слуг в Чельмсфорд-хаус не удивился, получив срочный приказ собирать вещи.

– Выезжаем завтра на рассвете, – сказала Аннунсиата. – Мы должны поторопиться, чтобы уложить вещи еще сегодня.

– Лучше бы мы уехали несколько недель назад, – сказала Хлорис.

– Я не знала, что дело примет такой оборот, – перебила ее Аннунсиата.

Все предупреждали ее, начиная с Рочестера, но она никогда всерьез не думала, что заговор может коснуться и ее. При воспоминании о беседе с королем ее глаза увлажнились.

– Вы знаете, что укладывать? – спросила она.

– У нас давным-давно все готово, госпожа, – ответила Хлорис. – Мы предчувствовали, что придется срочно уезжать. – Она спокойно встретила взгляд своей хозяйки. – Я уже собрала вещи мисс Арабеллы.

– Отлично, – ответила Аннунсиата. – Вели Джону Буду приготовить вещи мистера Хьюго, он уезжает в Оксфорд. Через несколько дней кончается траур, и там он будет в полной безопасности. Хлорис, пойдем со мной, мы должны все расписать для слуг, которые остаются здесь.

В самый разгар предотъездной суматохи раздался очень громкий стук в дверь, заставивший некоторых девушек взвизгнуть от страха. Улица была освещена факелами, стук повторился, сопровождаемый криком:

– Откройте, именем короля!

– Кто там, Хлорис? – спросила Аннунсиата, пока Том шел открывать дверь.

Хлорис подошла к окну и выглянула из-за занавески.

– Не знаю, госпожа. Ничего не видать, но это солдаты, слава Богу, не разбойники. О Боже! – добавила она нетерпеливо, поскольку стук повторился. – Неужели Том не может поторопиться и открыть им, пока не собралась вся улица?

Женщины ожидали в напряженном молчании. Наконец с лестницы до них донесся топот кованых сапог и звон оружия. Дверь открылась, и Аннунсиата с облегчением выдохнула при виде лорда Беркли в алой униформе.

– Беркли, слава Богу, это вы! – воскликнула она. – Что вы здесь делаете так поздно? У вас какие-то новости? Том, принеси вина.

Но Том не двигался, а Беркли так и не ответил на ее гостеприимную улыбку. Лицо его было жестким, а сам он – холодным и официальным. За его спиной стояли двое напуганных молодых прапорщиков, а за ними – четверо вооруженных солдат.

– Миледи, – сказал Беркли чужим голосом, что было очень странно, – у меня есть ордер на ваш арест.

– Что? – закричала Аннунсиата.

Беркли явно избегал ее взгляда, протягивая туго скрученный документ, как будто бумага могла говорить за него.

– У меня ордер на арест графини Чельмсфорд по обвинению в сочувствии к папизму и измене. Мне приказано под охраной доставить вас в Тауэр.

Берч издала истошный крик, а Хлорис подошла поближе к хозяйке, чтобы поддержать ее. Но Аннунсиата в обморок не упала, хотя и смертельно побледнела.

– Беркли, вы уверены? – недоуменно спросила она.

– Миледи, простите меня. Вы же знаете, как мне больно сейчас находиться здесь, но у меня есть приказ, и я должен выполнять свои обязанности.