— Это правда. — Он многозначительно посмотрел на Колта. — Может такое быть, что мир её просто не понимал и она устала от этого?

За шестнадцать лет работы детективом его пять раз вызывали по поводу самоубийства. За всё время работы в полиции он видел ещё два. Колт никогда не понимал убийства, независимо ни от чего. Самоубийство — другое дело. Он не оправдывал, но все семь раз, узнав подробности позже, он мог понять.

А самоубийство Эми он понять не мог.

— Док сообщит её родителям. Я встречусь с ними, когда они приедут.

Салли кивнул.

— Кстати, почему ты ещё здесь? Ты больше никогда не заработаешь ещё одну фриттату от Феб, если будешь сидеть за столом.

— Сегодня она закрывает бар.

— А-а, — усмехнулся Салли. — И всё равно, она там, за барной стойкой, не сомневаюсь, что в одном из своих чокеров, и уж точно не сомневаюсь, что выглядит аппетитно, и этот бар всего в двух кварталах. Стоит тебе выйти за дверь, и ты не на службе, так что спрашиваю ещё раз: почему ты до сих пор здесь?

— Хороший вопрос, — сказал Колт, встал и взял свою куртку.

Он уже шёл к выходу, когда Салли окликнул:

— Ты ещё хочешь, чтобы Лорейн запустила сбор слухов?

Колт не обернулся, только махнул рукой и крикнул в ответ:

— Конечно.

Колт вошёл в «Джек и Джеки» и сразу же нашёл глазами Феб.

Она увидела его и кивнула.

Психованный Денни Лоу со своим мщением, суровое возмездие Кэла Джонсона, необъяснимое самоубийство Эми Харрис — и всё-таки одного наклона головы от Фебрари было достаточно, чтобы всё в мире встало на свои места.

Впервые за двадцать два года, кивнув ему, Феб не отвела взгляд. И впервые за двадцать два года он улыбнулся в ответ.

Феб поймала его улыбку и опустила глаза, но он заметил улыбку, которая предназначалась ему, хоть и была направлена в пол. Эта улыбка была тёплой, и знающей — она была такой же, как раньше, но в то же время говорила намного больше. Он пробовал её на вкус, он был в ней. Это понравилось ей настолько, что она приготовила для него фриттату. Теперь её улыбка говорила ему о том, то ей понравилось и настолько, что она хочет ещё.

Да, всё в мире было в порядке.

Колт направился к своему месту, и она пошла туда же вдоль барной стойки.

Как только он уселся на стул, она спросила:

— При исполнении?

— Нет, милая.

— Пиво, бурбон или и то, и другое?

— Пиво.

Она кивнула и подала ему пиво.

Он сделал глоток, но она не отошла.

— Ты в порядке? — спросила она, и, опустив руку с бутылкой, он увидел, что она смотрит на него.

— Бывало и лучше.

— Этот самоубийца — кто-то, кого ты знал?

— Да.

— Хочешь поговорить?

— Позже.

Она кивнула и тихо сказала:

— Хорошо, детка.

Она оставила эту тему и склонила голову набок:

— Ты ужинал?

— Малыш, уже половина десятого.

— Ну и что? У Фрэнка кухня ещё открыта. Я могу отправить туда Дэрила с твоим заказом.

— Я закажу бургер, а он принесет мне «Рубен».

— Да, но у Фрэнка что бургер, что «Рубен» — ещё никто не жаловался.

Это правда.

— Скажи ему пусть принесёт «Рубен».

Она усмехнулась:

— Это значит, что ты хочешь бургер?

Колт кивнул, Феб засмеялась, и все в баре уставились на них. На этот раз Колт не возражал побыть объектом пристального внимания. На самом деле, как только он услышал смех Феб после такого дня, ему вообще стало по фигу, пусть смотрят сколько влезет.

Она обошла барную стойку и прошла у него за спиной.