Моя спина была прижата к стене, Колт держал меня за задницу, я обнимала его бёдра ногами, вцепившись одной рукой в его волосы. Колт стоял на коленях и трахал меня так сильно, что я была уверена, что картина с баром Гарри сорвётся со стены. Но мне было плевать.

— Дай мне свою грудь, Феб, — потребовал Колт, и я отпустила его волосы и подняла одну грудь, предлагая ему.

Колт вошёл глубже, но согнул спину, сомкнув губы вокруг соска и сильно втянув его в рот. Это ощущение прошило меня насквозь, напрямую достигнув  клитора, так чётко и ясно, что я могла бы нарисовать линию на своём теле.

— Да, — выдохнула я.

Колт отпустил мой сосок и снова стал вбиваться в меня, приблизив свои губы к моим. Я обняла его за плечи.

— Ты сейчас кончишь, детка, я чувствую, бл*дь, это круто, твоя киска готова.

Он был прав.

Меня накрыл оргазм, я крепче вцепилась в его плечо и сжала его ногами.

— Вот так, — прорычал он. С моих губ сорвался стон, я откинула голову назад, ударившись о стену, рядом с картиной, отчего та задрожала.

Я начала приходить в себя, когда Колт приподнял меня ещё на дюйм и ворвался в меня ещё сильнее и глубже, потом вышел, снова вошёл и замер, уткнувшись лицом мне в шею и хрипло застонав.

Тогда я почувствовала, как он провёл языком по моим цепочкам, как частенько это делал, и мне это нравилось.

— Ты всё ещё должен мне, — прошептала я ему в волосы.

Его язык пропал, но я кожей почувствовала, что он улыбнулся, начав медленно двигаться внутри меня. Это мне тоже нравилось, эта нежность после жёсткого секса, то, что он оставался во мне, вместо того, чтобы выйти и откатиться в сторону. Было нечто особенное в том, как Колт сохранял наше единение и делал это именно так. Было в этом что-то, чего я не могла уловить, но чем бы это ни было, оно было прекрасно.

— Ты забыла, милая, что в первый раз ты кончила от моего рта, прежде чем кончила от моего члена. — Он поднял голову и посмотрел на меня. — Мы в расчёте.

Чёрт, он прав.

— Как скажешь, — буркнула я, и он улыбнулся.

— Ты получишь мой рот, — сказал он, всё ещё скользя во мне.

— Когда? — спросила я.

— Господи, Феб, ты только что кончила.

— А что? У меня квота на оргазмы?

Он тихо засмеялся и сказал:

— Да, мне придётся составить расписание, чтобы ты меня не убила.

Я прижалась к его губам и, глядя ему в глаза, прошептала:

— Прекрасная смерть.

Я наблюдала, как его улыбка исчезла, а в глазах появилось что-то другое, за секунду до того, как он меня поцеловал. Потом он вышел из меня, отодвинулся, потянув меня за собой, и уложил на кровать. Колт перекатился на спину и прижал меня к своему боку. Накинув на нас одеяло, он потянулся и выключил лампу.

Одна моя рука была зажата подо мной, а второй я лениво гладила его горячую, упругую кожу. Мне нравилось его касаться. Он обнимал меня одной рукой, выводя пальцами узоры на моём бедре. Это мне тоже нравилось.

Я пыталась не думать о том, как много пропустила за все эти годы, что закрывалась в себе. Как много Денни украл у меня, у нас. Но это было невозможно.

С другой стороны, если бы дело было только во мне и Колте, нам пришлось бы узнавать всё это с чистого листа. Я не знала, сколько женщин у него было, и не хотела знать. Я знала только Мелани и Сьюзи и слышала про пару других. Иногда, когда какая-нибудь женщина заходила в бар и сразу же находила его глазами, я понимала, что она была с ним. Иногда, наоборот, его глаза находили их, и то же самое становилось понятным. Он улыбался им, не так широко, но тем не менее, или кивал, и я понимала, что между ними всё кончено, без скандалов, но по его инициативе, а женщина не хотела этого. Он был вежлив и нежен, говорил, что она подарила ему хорошие воспоминания, но всё равно держал её на расстоянии.