— Люц. Сколько у тебя еще заначек?

— Это последняя. Мне тебя, конечно, жаль, но на урок идти нужно. Вот, выпей, — и он протянул одну бутылку мне. Я, поболтав ее немного, сделал длинный глоток прямо из бутылки. Затем, подумав, просто ополовинил ее.

Малфой от меня не отставал. Слегка покачиваясь, он изрек гениальную мысль:

— Ну, вот. Сейчас выхлоп уберем, и можно идти детишек учить.

— Ты что, тоже учить пойдешь?

— Конечно, чтобы я такое зрелище пропустил, — Люциус хихикнул. Залез в свой чемодан и вытащил из него мантию-невидимку, накинул на себя и исчез. Уже от двери до меня донесся его голос. — Я готов, пошли.

Амбридж уже ждала в кабинете. У меня аж челюсти свело. Показав ей небрежным жестом в угол кабинета, я отвернулся и, вытащив из кармана бутылку, сделал глоток.

— Кхе, кхе.

Обернувшись, я увидел все еще стоящую в центре кабинета Долорес.

— Я чего-то недопонимаю? — я пристально посмотрел на женщину. — Почему Вы все еще топчетесь на одном месте, когда я вежливо ткнул Вам пальцем, куда в данный конкретный момент Вам стоит идти?

Розовая жаба, кажется, так ее окрестили в школе, стояла не двигаясь, злобно стиснув в руках свой блокнотик. Ловя ртом воздух, она не могла произнести ничего членораздельного.

— Вот, когда Вы так делаете ртом, Вам трудно произносить слова. Сделайте глубокий вдох и выдох, и отправляйтесь уже вон в тот правый угол, — я снова махнул рукой.

Из противоположного угла послышалось хихиканье и характерное бульканье. Амбридж встрепенулась и начала оглядываться. Потом пристально посмотрела в угол, где сидел Малфой, и крадучись двинулась к нему, видимо, на разведку. Я в это время, сделав очередной глоток, решил спасать друга.

— Многоуважаемый инспектор, Вы не знаете чем отличается право и лево? Так вот, я для этого и показываю Вам рукой, чтобы Вы не потеряли курс.

Амбридж резко остановилась и, обернувшись, практически прокричала:

— Может, хватит так со мной разговаривать! Я, между прочим, обладаю большими правами в этой школе чем Вы! Не смейте мне указывать, что мне делать а что нет!

— Правами? Что, правда? — я удивленно вскинул бровь. — Ну тогда да, конечно. Примите мои извинения и выбирайте угол, который вам больше нравится.

Из коридора в это время донесся шум.

Выйдя из кабинета, я увидел интересную картину. Уизли с Поттером удерживали взбешенного Лонгботтома, который явно хотел набить морду Драко и вставшим перед Малфоем, Крэббу и Гойлу. Интересно, что младший Малфой умудрился ляпнуть, чтобы вызвать такую реакцию? Судя по недоуменному виду Драко, он и сам не мог этого понять. Вряд ли он имел в виду Невилла, что бы он ни говорил. Сомневаюсь, что Драко вообще помнил о его существовании.

— Поттер, Уизли, Лонгботтом — драка? — я старался говорить внятно, чувствуя, что мои глаза стремятся к переносице. — Десять очков штрафа Гриффиндору. Поттер уберите свои руки от моего личного эльфа. — Я поднял вверх палец. Судя по тому, как округлились глаза Поттера, я явно сказал что-то не то. — Ладно, Обливиэйт. — Глаза всех учеников, кроме Невилла потеряли концентрацию. Дубль два. — Поттер, Уизли, десять баллов с Гриффиндора, и прекратите уже хватать… — мою речь прервал Малфой, который вышел из кабинета и скинул мантию.

Драко уставился на отца.

— Папа? А что ты здесь делаешь?

— Люциус, ты дебил! Не мотай головой, это не вопрос, а констатация. Надень мантию, быстро! — дождавшись, когда Люциус с горем по полам нацепит на себя мантию и исчезнет, я вздохнул. Обвел всех находящихся в какой-то прострации учеников задумчивым взглядом и произнес.