— Понял. — Я огляделся в поисках вдохновения. — Ты давно работаешь уборщицей?

— Лет шесть.

— А раньше где убирала?

— В школе.

— Правда? М-м… Ну и как?

— Ничего, неплохо.

— А зачем тогда ты пошла в «Вольеру»?

— Там лучше платят.

— Если тебе не хватает денег, я…

Анджела быстро опустила глаза, и я понял, что наступил на первую мину и потерял обе ступни. Последовала неловкая пауза. Я попытался спасти положение.

— Ты всегда хотела стать уборщицей?

— Нет.

— А чем ты хотела заниматься?

Она пожала плечами:

— Не знаю.

— Я думал, что все девчонки хотят стать принцессами или ветеринарными врачами.

Анджела пожала плечами, давая понять, что ее этот вопрос нисколько не занимает.

— М-м… — Я задумчиво кивнул. Молчание.

Да что с ней такое, черт возьми?

Если она не хочет быть со мной, то почему согласилась на свидание? Какого еще рожна ей надо? Видал я робких девчонок, но Анджела им сто очков вперед даст. Клещами слова не вытянешь! За все время, что мы знакомы, эта красотка ни разу меня ни о чем не спросила. Ни о чем! Неужели я ей настолько не интересен?

Я в бешенстве скрежетал зубами, наблюдая, как она теребит пластиковую ложечку.

Ничего, в следующий раз все будет иначе. Первая неловкость пройдет…

— Так кем ты хотела стать? — спросил я снова, на этот раз более резко.

— В каком смысле?

По крайней мере это давало мне возможность повторить вопрос.

— Когда была маленькой. О чем ты мечтала?

Анджела молчала довольно долго, и я подумал, что она решила не отвечать, но ошибся.

— О счастье.

Ложечка сломалась. Я вгляделся в лицо Анджелы и вдруг понял, что она и в самом деле глубоко несчастлива.

— Значит, тебе сейчас плохо?

— Да нет, не очень. — Анджела наклонила голову еще ниже, и мне вдруг отчаянно захотелось сделать ее счастливой. Эта девушка так похожа на меня — ей нужно лишь немного любви, и она сама готова любить. Мы просто созданы друг для друга.

— А что тебе нужно для счастья? — с надеждой спросил я.

Анджела подняла на меня смущенный взгляд.

— Скажи, мне очень хотелось бы знать!

— Чтобы моя мама выздоровела.

Я сочувственно кивнул, чтобы скрыть разочарование.

Мама? Выздоровела? Боже мой!

Вот уж чего не ожидал! Понятно, я не рассчитывал, что она кинется мне на шею и воскликнет: «Мне нужен ты, Иан, забери меня отсюда!», но могла бы по крайней мере сказать что-нибудь толковое. Поехать в отпуск, например, или вылечить ногу… Выйти замуж, в конце концов! Или, на худой конец, разобраться с каким-нибудь типом. Да что угодно!

Мама…

Да пошла она на хрен со своими болезнями! И не надо говорить, что это жестоко. Сколько лет Анджеле — двадцать восемь? тридцать? Пора же наконец и о себе подумать!

— Ну конечно! Что еще ты способен сказать! — тут же встряла моя собственная мамаша. — Ты-то никогда в жизни не думал ни о ком, кроме себя!

Я придушил ее прежде, чем она разоралась по-настоящему, и постарался понять, в чем суть проблем Анджелы. Может, ей нужен совет, пара слов от знающего человека, который прошел через то же самое? Не то чтобы я был таким человеком, но она-то ведь этого не знает.

— А что с твоей мамой? — поинтересовался я.

Она смутилась. Хороший знак.

— Болезнь Альцгеймера.