Наш новый безумный питомец вылетает на улицу вслед за колонкой, а Дэн закрывает дверь. Лева страхует вторую. Музыка с улицы играет совсем недолго, соединение с колонкой быстро обрывается.

— Ты в порядке? — Женя подходит ко мне, и я руки перед собой выставляю, давая понять, что ближе не надо.

Меня хватает только на то, чтобы показать большой палец вверх. Гравитация, как самая бессердечная сука, притягивает меня к полу, на который я ложусь, как после лютого захода в слэм. Усталость есть, в рожу получил, музыка была. Смело можно сказать: «Засчитано».

— Где Рыжий? — тут же спрашивает Кирилл.

— С Саней наверху.

— Саша тут? — На вопрос Жени киваю.

Паук в дверь ударяется, и Дэн от нее отскакивает. Я лишь голову поворачиваю на шум. Еще один удар, а потом раздаются вопли, стремительно удаляющиеся в неизвестном направлении. На эту ночь, как и на любую с пятницы на субботу, все, что за забором, для нас не существует.

Все поднимаются по лестнице. Со мной только Лева остается. Он смотрит на меня сверху вниз, и первое, о чем я думаю, — что сейчас получу с ноги в лицо. Не знаю, откуда в моей голове эта мысль, но я вижу примерно ту же картину, что мне Дача показывала. Только вместо сердца — моя голова, и под его старыми белыми кроссами мои мозги.

Мы смотрим друг на друга молча. Не сказать, что это вызывает у меня сильный дискомфорт, скорее смятение. Он мог бы задать любой вопрос, подать руку или уже раздавить меня, как таракана, но продолжает сверлить взглядом, который я не могу понять. На его лице напрочь отсутствуют эмоции — либо они мне недоступны.

Лева сейчас как код, который нельзя считать.

— Че уставился? — спрашиваю, не выдержав возникшего напряжения. — Ты или руку дай, или добей.

Сказанное мной не заставляет его пошевелиться. Ни один мускул не дергается. Создается ощущение, что он не дышит.

Даже когда включается музыка и зажигается свет, он никак не реагирует. Я же вздрагиваю, такого поворота не ожидая.

На ноги поднимаюсь быстрее, чем мне бы хотелось. Готовлюсь к тому, что толпа потянется на танцпол из разных углов, и это автоматически расширит гостиную до неплохого такого клуба с вместительностью минимум две сотни человек.

Лева руку резко вытягивает, указывая на входную дверь, и я от него шаг назад делаю. Мне эта дверь до звезды, если честно. Ее сейчас только Денис открыть может, а учитывая, кого мы совсем недавно на улицу выкинули, особого желания впускать незваных гостей у меня нет. Если ему паучка жалко стало, пусть его собой кормит и предупреждает об этом заранее.

— Твоя зверушка? — спрашиваю, на ответ не надеясь, но Лева голову вбок склоняет.

Если бы у него сейчас шея хрустнула, клянусь, я бы бросился наверх со всех ног и заорал во все горло. Но за музыкой ничего не слышно, а само движение было плавным и неестественным. Люди так не двигаются.

То, что с Левой снова не все окей, без дополнительных вопросов понятно. Только в прошлый раз в его странном поведении Дача была виновата, а что с ним сейчас происходит, неизвестно. Как назло, рядом никого. Ни ребят, ни Дачи.

К двери подхожу и берусь за ручку с полной уверенностью, что она мне не поддастся. Но дверь распахивается, и меня прохладным воздухом обдает, а потом толпой сносит, как горной речкой после дождя. Этот поток меня зажевывает, и пока Лева стоит неподвижно, я стараюсь удержаться на плаву. Если меня к полу придавит, если все эти ноги по мне пройдут, то я стану самой нежной отбивной, которую только могут подать в мишленовском ресторане. Я буду во рту таять и в брюхе перевариваться незаметно.

Толпе в этот момент я оказываюсь не нужен. Она сносит меня, съедает у лестницы и отрыгивает у противоположной стены.