На крыльце сижу долго. От разговора Кирилла и Миши доносятся лишь обрывки, и то когда он идти начинает на повышенных тонах. Меня на какой-то момент захлестывает бессилие. Я будто ребенок — мама с папой за стеной опять что-то делят, а я в этот момент спать должен.

Так что пока там мою судьбу решают, приходится смиренно ждать. Чего героя из себя корчить, если я даже цели своей тут не знаю. Мне нужно уговорить Женю не рожать? Рыжему сказать, чтобы перестал прикидываться люстрой? А может, помешать Леве общаться с Дачей изначально?

Какой из вариантов правильный? И есть ли он?

Потрясающий был план, а главное — надежный, как швейцарские часы…

Вердикт оглашен, и если перестану корчить из себя клоуна, то пойму, что обстановка вокруг удручающая.

Меня наконец пускают в дом, и по Мише видно, что мое присутствие ему не нравится. Прохожу небольшой допрос, где даю максимально короткие, но информативные ответы, и мне позволяют остаться на ночь. Хотя, если честно, после произошедшего сон под открытым небом — не такая уж и ужасная перспектива.

Свое отношение к будущему и к Даче этим двоим я показал. Остаются еще четверо.

Кирилл уезжает озадаченным. Признался, что если бы не работа, то остался бы, а вот Рыжему от меня бежать некуда. Мне от него, кстати, тоже.

Атмосфера между нами как на Венере. Давит и молчание, и стены.

Никто из нас двоих обстановку разряжать не собирается. Я не знаю как, а Рыжему важно, чтобы я не чувствовал себя как дома. Несмотря на весь уют: теплый приглушенный свет торшера и роскошный диван-книжку, обитый чем-то вроде бархата. Совсем новенький…

Темно-зеленую обивку глажу ладонью, и тут мне по голове прилетает подушкой, а сверху падает одеяло.

— Спать тут будешь. С остальным сам разберешься.

Руки-ноги есть, не маленький уже. Диван простыней застелю и найду, какой стороной одеяла укрыться.

Думал я, пока ногой не застрял в дырке пододеяльника. Ловушка дьявола захлопнулась, когда раздался треск ткани в полной тишине. Радовало то, что Миша этого не слышал. Я бы от него получил по башке, как от самого нетерпеливого отца. Вот так вот учит меня самостоятельности, а я имущество порчу. Раритеты уничтожаю…

Хочется заснуть поскорее, но как ни верчусь, пытаясь устроиться поудобнее, сон не идет. Глаза болят, птички за окном петь начинаюсь, светает, а я все кручу в голове мысль о том, что мог сказать мне Лева. Перебрал все, на что способен мой мозг, включая самые абсурдные версии, которые вслух произносить стремно.

Засыпаю, когда в гостиной совсем светло становится. Только в сон проваливаюсь, как меня принимаются будить. Первая реакция — сопротивление. Даже век не размыкаю и переворачиваюсь на другой бок. Только Рыжий не церемонится: воды в лицо плеснул — и готово.

Проснулся, умылся, попил. Три дела за раз.

Мой взгляд встречается с его, таким же недовольным. Без доброго утра и каких-либо других вступительных слов он на журнальный столик кладет нитки с иголкой. Рядом с ними кружка чая и бутерброд.

Нашу игру в молчанку прерываю я.

— Рыжий, у тебя зрение хорошее? — Хриплю сильнее обычного. Миша из кухни выглядывает с бутербродом в руке. — Нитку вдеть не могу.

— Ты еще и слепой до кучи?

— А ты грубый, но я же в рожу тебе это не говорю… — Мои слова его никак не трогают. Он бутерброд зажимает зубами и просовывает нитку сбоку иголки.

Я такие первый раз в жизни вижу и мучаюсь кошмарно. Нитка вылетает каждые три, а то и два стежка. Пытка какая-то…

Симулятор скуки начинается, когда Рыжий выходит во двор. Из окна я вижу, что он ковыряется в машине, а через открытую форточку слышу, как сильно его эта железяка бесит.