– Думаю, этим не обманешь даже местного участкового, – обращаясь к повешенному, будто советуясь с ним, рассудительно сказал убийца. – А ты как полагаешь, братишка? А? Не знаешь? То-то, что не знаешь. Я, брат, тоже не знаю, а надо бы знать. Кому же знать, как не нам с тобой?

Оглядевшись, он поднял с земли замасленную кепку и нахлобучил ее на голову мертвому трактористу, надвинув козырек до самой переносицы. Вид у трупа получился донельзя нелепый, что и требовалось доказать.

– Вот так в самый раз будет, – сказал убийца. – А если эти бараны все-таки поведутся, ничего не заметят, в следующий раз придумаем что-нибудь посмешнее. Ну, братан, ты здесь отдыхай, а у меня дела. Без обид, заметано? Все, виси, мне пора.

Он подобрал пакет и, больше не оборачиваясь, стал взбираться по склону, противоположному тому, по которому спустился в овраг. Выбравшись наверх, он остановился, внимательно огляделся по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, выкатил из кустов старенький «Ковровец» с густо залепленным грязью регистрационным номером. Мотоцикл завелся с громким треском; облако сизого дыма, путаясь в кустах, поплыло над оврагом. Убийца оседлал мотоцикл, включил скорость и по утоптанной тропинке, что вела наискосок через вспаханное поле, поехал к дороге.

Недалеко от того места, где проселочная дорога выходила на шоссе, она ныряла в березовый перелесок. Здесь убийца остановил мотоцикл, откатил его подальше в лес, снял с багажника спортивную сумку и не спеша переоделся. Завалив сослуживший свою службу мотоцикл сучьями, он вразвалочку двинулся к шоссе. Услышав впереди себя несмолкающий шум большой дороги, похожий на отдаленный рокот прибоя, и увидев в просветах между стволами берез мелькающие цветные пятна проносящихся по шоссе автомобилей, убийца свернул под прямым углом и пошел параллельно трассе. Пройдя лесом километра полтора, он выбрался на дорогу и увидел, что немного ошибся в расчетах: оставленный на обочине автомобиль оказался не прямо перед ним, как он предполагал, а метрах в ста правее.

Убийца перешел дорогу и сел за руль немолодой «восьмерки» с пятнами ржавчины на крыльях. Двигатель завелся с пол-оборота; убийца дисциплинированно включил указатель левого поворота, выбрался с обочины на проезжую часть и дал газ. Простоявшая полдня на солнцепеке машина была раскалена, как духовка; убийца опустил стекло слева от себя, ловко закурил одной рукой и втолкнул кассету в приемную щель магнитолы. «Братва, не стреляйте друг в друга», – запел хрипловатый задушевный баритон. Убийца задумчиво покивал головой, соглашаясь с певцом, поерзал на сиденье, принимая более удобную позу, и погнал машину прочь от Москвы.

Он сделал огромный крюк протяженностью километров в двести и въехал в город совсем с другой стороны, ухитрившись не привлечь к себе ничьего внимания. Недалеко от Центра он остановил машину и вышел, с удовольствием разминая затекшее тело. Заметив поблизости пластиковую раковину таксофона, убийца двинулся туда, закуривая на ходу. Он вставил в прорезь аппарата карточку, по памяти набрал знакомый номер, послушал длинные гудки, беспечно дымя сигаретой и глазея на легко одетых девушек, и, когда на том конце провода сняли трубку, сказал:

– Это я.