|
— Абсолютно, — ответил Марч. — Парень ненавидит Гольдберга еще больше, чем ты. Он бы даже без угроз на нас не донес, скорее всего. Просто боится. Хотя мне хочется верить, что если мы закроем Марти — он все же даст показания. Совесть его грызет со страшной силой.
Я покачал головой — плохо. Если бы охранник подтвердил и дополнил показания этой Лотнер — Марти можно было бы брать хоть завтра. А так… Нужно будет доказывать, что именно Гольдберг был организатором. А это — время, которого у нас не будет.
— Бывший водитель сбежал из штата — видимо, что-то заподозрил. И я не нашел его следов — затерялись где-то во Флориде, — сказал Марч. — Зато помощница его финансиста согласилась сотрудничать. По ее части, правда, слишком уж грубых нарушений нет — такими вещами рулит его основной финансист Илайджа. Но через него не зайти — они с Марти друзья. Но кое-какие мелкие махинации вскрылись, так что несколько месяцев к его сроку тоже должны добавить.
Мы углубились в изучение показаний. Периодически я указывал пальцем на одну из строк и что-то уточнял, и Марч давал комментарии. Кое-где я добавил приписки своей рукой — чтобы не забыть. Заняло это около часа.
Главным свидетелем, естественно, была пострадавшая девушка. Остальные сами по себе из себя ничего не представляли — от показаний каждого из них по отдельности Гольдберг бы просто отмахнулся, как от назойливой мухи: мелкий мухлеж с налогами, нанесение побоев службой безопасности, употребление наркотиков, подделка документов на антикварный автомобиль из его коллекции…
Однако все это так или иначе повлияет на приговор. Что-то удастся доказать, что-то отметут адвокаты. Но в сумме с показаниями изнасилованной девушки… После бурных обсуждений мы пришли к выводу, что когда докажем, что именно Гольдберг был организатором пресловутых вечеринок — содержимое папки выльется для него не меньше чем в восемь-десять лет тюрьмы, даже с учетом хороших адвокатов.
— А что остальные? — спросил я.
— Чуть больше двадцати человек так или иначе отказались наотрез. Еще девять колеблются. Среди них, например, есть официантка, которая видела, как девушек опаивали и уводили в комнаты. Я кратко записал по памяти то, что они говорили — на всякий случай. Но свидетельствовать под запись, а тем более под присягой они все отказались. Однако я подумал, что их слова все равно могут помочь следствию. К тому же кажется мне, что когда в новостях объявят, что Марти закрыли в клетку — их нужно будет обойти еще раз, уже детективам из участка. И тогда некоторые из них вполне могут передумать.
Я помолчал.
— Итого, мы оказались именно там, где и ожидали. У нас есть хороший материал, который может закрыть Гольдберга на десяток лет… Но сам по себе бесполезный, пока он на воле.
— Угу, — согласился Марч. — Извини, я правда сделал все, что мог.
— Все нормально, ничего большего я и не ждал, — соврал я. Конечно, я надеялся, что у Марча получится что-то нарыть. Но какой теперь смысл ныть?
Я поскреб отросшую за два дня щетину и сказал:
— К тому же уже к выходным у нас будет повод засадить Гольдберга, — я посмотрел в его охреневшие глаза и все же добавил: — Скорее всего.
— Ты что-то нарыл? — спросил Марч с загоревшимися глазами.
— Ага, почти, — кивнул я и положил перед ним на стол газету, свернутую так, чтобы сверху оказалась нужная статья.
Марч бегло прочитал, шевеля губами, после чего поднял на меня глаза и спросил:
— Ты умом тронулся? Тебя же прикончат, — он воровато оглянулся, будто киллер прямо сейчас мог выпрыгнуть из моего шкафа. |