|
— Попытаются, — поправил я его. — В ночь на пятницу.
Он открыл было рот, потом закрыл, подумал несколько секунд. После чего спросил:
— Ты собираешься взять киллера с поличным? — спросил он.
— Если получится, то не киллера, а киллеров. За мной послали сразу двоих.
Марч покачал головой и сказал:
— Это самоубийство.
— Это единственный шанс с гарантией закрыть Гольдберга, — возразил я.
— Киллер не расколется, — парировал Марч.
— Еще как расколется. Покушение на предумышленное убийство полицейского — это пожизненное, без вариантов. А у них группа из четырех человек. Ребята из отдела убийств предложат ему скостить срок и отскочить в программу защиты свидетелей — и он сольет подельников, как миленький. Никто в здравом уме не будет тянуть пожизненное за других.
Марч смотрел на меня, не моргая, а я продолжил:
— А если мои коллеги смогут доказать еще и его причастность хотя бы к одному совершенному ранее убийству — а я им в этом помогу, передав данные всех пропавших свидетелей — тогда…
— Он отправится в газовую камеру… — прошептал Марч.
Я улыбнулся, а на его лице быстро сменилось сразу несколько выражений, после чего отразилась напряженная работа мысли. Он молчал долго — больше минуты. После чего произнес:
— Это… может сработать. Обвинить Гольдберга в организации заказного убийства полицейского…
— Не только полицейского, — перебил я его. — Митчелл сказала, что это его прикормленные киллеры. Именно они убрали Крауза и нескольких свидетелей. И если наш киллер запоет…
— То Марти однозначно конец, — закончил за меня Марч. — Тогда вечеринки и изнасилования на них станут лишь побочными обвинениями. Организация нескольких заказных убийств — это гораздо серьезнее.
Его лицо вдруг изменилось, и он сказал:
— Но помогать тебе в захвате киллера я не буду. Это не мой уровень, — сказал он чуть извиняющимся тоном. — Я частный детектив, а не коммандо, и умирать, чтобы посадить Гольдберга, не готов. Извини.
— Да я и не ждал, что ты возьмешь пистолет и пойдешь со мной в бой, — пожал плечами я. — К тому же в моем плане ты, скорее всего, только помешаешь. Мне нельзя будет спугнуть исполнителей до самого последнего момента, а лишний человек — это лишний риск.
Он кивнул. Как мне показалось — с облегчением.
— Я опасаюсь только одного, — проговорил я. — Что адвокаты Гольдберга попытаются оспорить показания киллера и, воспользовавшись его связями в суде, выдернут Марти под залог. И тогда…
— Этого не будет, — вдруг отрезал Марч.
— А? — не понял я.
— Этого не будет, — проговорил он решительно. — Раз уж ты рискуешь жизнью, я запрошу у своих заказчиков для тебя всю поддержку, какую только смогу. Я не обещаю, что судью удастся убедить дать Марти лишнюю десятку, но все, что должен, он получит. На судебную систему надавят с самого высокого уровня, а за делом установят максимально возможный контроль вышестоящих инстанций. А еще оно получит беспрецедентную огласку в СМИ. Так что даже если судья будет родным братом Гольдберга — он ничего не сможет сделать для него, иначе сам тут же отправится в тюрьму. Я не могу помочь тебе в захвате киллера, но заблокировать связи Марти на время официального расследования — в моих силах. Тебе останется только законно разобраться с армией его адвокатов.
— Которая никак не поможет ему, если я сделаю все грамотно, — проговорил я. |