Изменить размер шрифта - +
 — Но если это ты, то, пожалуй, мне даже интересно. Что стряслось, Майк?

У меня словно камень с души свалился. Я сильно переживал за то, что не смогу правильно донести перспективы ситуации до коллег из отдела убийств. Но Чейз, кажется, положительно расположен ко мне, да и сам вроде не дурак. Так что шансы на успех плана, ради которого я этой ночью практически получил пулю в голову, только что заметно выросли.

— Да вот, — произнес я со скучающим видом, — только что предотвратил покушение на убийство.

— На кого? — спросил Чейз.

— На меня, — улыбнулся я.

Чейз замер на месте, вглядываясь мне в лицо, пытаясь понять, шучу я или нет.

— Та-а-ак, — проговорил он, пододвигая к столу стул и усаживаясь напротив меня. — С этого момента поподробнее.

— Ну, все началось с того, что в понедельник мой осведомитель сообщил мне, что Марти Гольдбергом был открыт заказ на мое устранение, — начал я.

— Стоп, — остановил меня Чейз. — Майк, давай серьезнее.

— Я абсолютно серьезен, — изменился в лице я.

— Та-а-ак, — снова протянул Чейз. — И кто твой осведомитель?

— Я пока не могу сказать. Но если мы с тобой оба отработаем грамотно, то скоро ты все узнаешь. А заодно раскроешь несколько громких дел.

— Я уже чувствую, как перестаю жалеть, что меня разбудили этой ночью, — сказал Чейз, глядя на меня цепким взглядом.

— Я знал, что ты оценишь.

Мой рассказ длился долго — я рассказал Чейзу все в подробностях, начиная с момента, как нашел на дороге Роуз. О том, как вышел на Стэплтона, а через него на Гольдберга. О допросе и последующем исчезновении Кэролл, об облаве на Крауза, его выходе под залог и смерти. О сожженной машине, подставе и отстранении. О поиске свидетелей и о том, сколько из них пропали. О «стае» и о том, как мне удалось разобраться с двумя из них.

Умолчал, конечно, о некоторых моментах: происхождении резиновых пуль, имени осведомителя, об интервью, которое дал специально, чтобы спровоцировать Гольдберга, и, на всякий случай, о Марче. И, разумеется, о том, что знал точное время нападения и устроил засаду — иначе плакала бы моя версия о самообороне. Так что я просто сказал, что тренировался в обращении с ружьем на улице за трейлером, когда услышал, что в мой дом кто-то проник. Да, в два часа ночи — потому что после полученной информации у меня началась бессонница.

В это Чейз, естественно, не поверил, но задавать вопросов не стал — и я был ему за это бесконечно благодарен. Профессиональная солидарность — это то, чего мне в последние недели очень не хватало.

Но по большей части я был откровенен. Не потому что безумно доверял Чейзу, а потому что его помощь мне сейчас была нужна, как воздух. И я прекрасно понимал, что это и в его интересах тоже.

К концу моего рассказа лицо Чейза напоминало гипсовую маску. Он не двигался и только смотрел прямо перед собой, куда-то сквозь меня, пытаясь переварить всю информацию, которую я разом на него вывалил. Так он молчал минуты две, после чего провел рукой от лба до затылка, пригладив растрепавшиеся волосы, и произнес:

— Да охренеть…

— Чейз, послушай, — обратился я к нему по фамилии, поняв, что так и не спросил его имя, — я не прошу тебя верить мне на слово. Просто задумайся на секунду. Я у себя дома в два часа ночи обезвредил двух людей, вооруженных модифицированными пистолетами с глушителями. И при этом я справился с ними двумя в одиночку. Соедини эти факты, добавь к ним информацию о «стае» и пропавших свидетелях — вы ведь наверняка расследовали как минимум дело Кэрол Уэбб.

Быстрый переход