|
И задумайся о том, какие у этого дела перспективы.
Он помолчал еще с минуту, в его взгляде из-под нахмуренных бровей отразилась бурная работа мысли, и с каждым мгновением его выражение лица становилось все более сосредоточенным и одновременно с этим более заинтересованным.
— Вижу, ты все понял, — сказал я. — Я не лгу. Я взял для вас живого киллера из группы, которая причастна, по меньшей мере, к полудюжине заказных убийств. А вообще, я бы поставил на несколько десятков. Он взят с поличным при попытке убийства офицера, сопряженного с нанесением ему огнестрельного ранения, — я указал на пластырь на своем лице. — Ему грозит пожизненное. Коли его, Чейз. Прямо сейчас, пока он еще теплый. Поработайте с коллегами в допросной как следует, и он сдаст и подельников, и заказчика. Вторая группа, возможно, прямо сейчас кого-то убивает. Вы не только возьмете целую бригаду профессиональных киллеров, но и, возможно, спасете несколько невинных жизней.
Чейз поднял на меня глаза, и я увидел в них решимость.
— Только будь другом, не забудь, кто дал тебе это дело, рискнув собственной шкурой, — попросил я.
— Я понял тебя, Майк. Не забуду. Я выбью из него имя заказчика. И мы с парнями прищучим и его тоже.
— Спасибо, — ответил я. — Рад, что мы друг друга поняли.
Чейз кивнул и поднялся.
— Прости, я пока не могу тебя выпустить — к тебе едет какой-то индюк из отдела внутренних расследований. Посиди, пока он тебя не опросит. А дальше, думаю, тебя отпустят домой. Все-таки если подтвердится все, что ты сказал, то ты, черт возьми, герой.
— Да какой из меня герой, — грустно усмехнулся я. — Я просто парень, который пытается вернуть свое доброе имя.
Чейз резко кивнул, и я увидел в его глазах настоящее уважение, которое он не пытался скрыть. И понял, как на самом деле скучал по таким вот взглядам коллег.
Он посмотрел на пластырь на моем лице и сказал:
— Сейчас распоряжусь, чтобы тебя отвезли на освидетельствование. А индюк пусть подождет.
Детектив вышел, а я остался сидеть на жестком стуле. Ну, хорошо хоть руки к кольцу на столе не приковали.
Но через пять минут в допросную действительно вошли двое патрульных, вежливо препроводивших меня в ближайшую больницу на служебной машине. Там врач осмотрел мое ранение, промыл и обработал какой-то мазью, после чего снова заклеил, но уже нормально, а не как я. И выдал сопровождавшим меня офицерам заключение на листе с печатью.
После этого мы вернулись в участок, где я снова вернулся в допросную. Но в этот раз долго ждать не пришлось — буквально через десять минут появился «индюк из отдела внутренних расследований», как назвал его Чейз. Этих ребят вообще никто в Департаменте не любил. Потому что они, как УСБ в России — полицейские, которые ловят полицейских. Поэтому к ним среди моих коллег относились, по сути, как к каннибалам.
Но лично я в целом против них ничего не имел. Да, они не верили моей истории про подставу и сожженную машину — но у меня и доказательств не было. Так что я прекрасно понимал, что для них это просто работа — они ловят преступников, как и мы. Просто им сложнее — их преступники носят погоны.
Этого конкретного детектива я знал — именно ему я давал показания, когда случилась история с газетой и борделем. Его звали Эван Райт, и судя по всему, его специально выдернули ночью, именно чтобы допросить меня. Так что я не стал ничего из себя строить и рассказал ему почти то же самое, что и Чейзу. Ну, может, немного приукрасив, упустив несколько мелких деталей, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я просто защищался. Он тщательно записал все, задал с десяток наводящих вопросов.
По нему никогда нельзя было доподлинно сказать, удовлетворен ли он ответами, потому что на лице этого чуть полноватого мужчины все время было одно и то же напряженно-сосредоточенное выражение. |