Эстер, сидящая по другую сторону от него, понюхала свой ломтик хлеба:

– И это тоже?

– Ну, кроме чеснока, – признался Лука. – Я разбил на атолле собственный садик под травы и пряности, которые трудно подделать. Но все остальное – да. Мука из белых водорослей, пищевая сода и уксусная кислота вместо дрожжей…

– А как же масло и сыр? – спросила я.

– Особым образом обработанные макроводоросли и экстракт ирландского мха.

– Вкусно? – поинтересовалась Нелинья со своего места напротив.

Офелия слегка пихнула ее в плечо:

– А ты попробуй.

Нелинья с опаской откусила маленький кусочек – и ее глаза округлились:

– И правда вкусно! Немного подгорело, но…

– Не будем об этом! – воскликнул Лука.

Офелия улыбнулась, что придало мягкости ее суровому выражению лица.

– С помощью морских растений мы можем приготовить все рецепты, которые Юпитер подсмотрел в «Лучшем пекаре Британии» и других кулинарных шоу. Этот орангутанг не дает нам заскучать.

Я попробовала лазанью. На вкус она оказалась еще лучше, чем обещал ее аромат.

– Этим можно накормить все население Земли.

Офелия предупреждающе подняла указательный палец:

– Или принести немыслимые барыши международным корпорациям, которые либо приберут этот источник питания себе, либо уничтожат его, лишь бы сохранить свою монополию, как они постоянно делают.

И внезапно мой ужин на вкус стал как жесткие безвкусные водоросли.

Топ сидел у ног Эстер. Он ничего не выпрашивал – для этого он слишком умен, – просто состроил умильную грустную мордочку и устремил куда-то в пространство задумчивый взгляд: «Ах, мой бедный пустой животик!» И всякий раз, когда кто-нибудь угощал его кусочком со своей тарелки, что происходило регулярно, он изображал удивление: «Это мне? Ну, если вы настаиваете…» Он успешно совмещал карьеру животного эмоциональной поддержки и жулика.

Юпитер тем временем общался то с одним, то с другим дельфином на языке жестов, описывая кулинарные чудеса, которые легли в основу понравившихся им блюд. Правда, некоторые используемые им слова, те же «соте» или «ирландский мох», было трудно понять, мне и в голову не приходило заучивать столь узкоспециализированные термины. Но все дельфины знали, как показать «вкусно» и «спасибо», и ему этого было достаточно.

– Доктор Барсанти… – заговорил Джем, подбирая хлебом с тарелки остатки соуса.

– Пожалуйста: просто Лука.

Джем, будучи ярым приверженцем субординации, неловко заерзал:

– Э-эм… вы с доктором…

– Моя фамилия Артемесия, – подсказала Офелия, – но зовите меня Офелией.

О чудо, у Джема даже не случилось кровоизлияния в мозг!

– Э-эм… Офелия и Лука… вы сказали, что оба учились в Гардинг-Пенкроф?

Лука кивнул.

– Как и мой отец, и его отец, и его отец до него! На последнем курсе я стал капитаном головоногих.

Несколько головоногих выдохнули: «Да-а!» – и вскинули к потолку кулаки в знак солидарности.

– А я в тот же год стала капитаном косаток, – объявила Офелия. – А еще я сдала с отличием экзамены акул.

Я взглянула на нее новыми глазами. И раньше бывало, что ученики ГП оканчивали сразу два факультета, но это было невероятно сложно.