Лука с сомнением взглянул на жену:

– Ты что, предлагаешь…

– Да, – кивнула Офелия. – Мы все покажем Ане. Пусть она решает.

Джем наклонился вперед, скрипнув стулом.

– «Все» – это что именно? – нарочито ровным тоном спросил он, но как любая акула до мозга костей, наверняка уже фантазировал о новеньком оружии.

Офелия не сводила с меня глаз:

– Ты должна понимать, что весь тот альттек, который ты уже видела – лейденские пистолеты, динамическая маскировка, – это лишь жалкая имитация изобретений Немо. Последние полтора столетия и ГП, и Лэнд Инститьют бились над тем, чтобы воссоздать его творения. Кое-что нам удалось: микроволновые печи, оптоволокно, лазеры, ядерный синтез.

– Микроволновые печи? – потрясенно переспросила Нелинья. С ее любовью к попкорну она не представляла себе жизни без микроволновки в нашей комнате отдыха в ГП.

Уголки губ Офелии слегка приподнялись:

– Да. Одно из наименее опасных изобретений Немо. К концу сороковых годов мы посчитали безопасным поделиться этой технологией с общественностью.

– Погодите, – сказал Джем. – Ядерный синтез? Хотите сказать, у Капитана Немо были ядерные бомбы?

Офелия фыркнула:

– Конечно нет. Стал бы он создавать такое бестолковое громоздкое оружие. Но он был пионером ядерной физики. Во время Второй мировой войны Лэнд Инститьют вздумала «сделать мир лучше», поделившись кое-какими знаниями Немо с теми, кто работал над «Проектом Манхэттен». Они и сейчас утверждают, что поступили правильно, хотя это привело к гонке вооружений в ходе холодной войны и несколько раз едва не погубило весь мир.

– Ясно… – протянул Джем. – Но эта технология также привела к развитию ядерной энергетики, появлению новых методик лечения рака и освоению дальнего космоса, верно? Любая технология может нести как что-то хорошее, так и что-то плохое.

Лука положил руку на запястье Офелии, словно удерживая ее от порыва перепрыгнуть через стол и придушить Джема, а сам сказал:

– Мальчик мой, всякий раз, когда информация о каком-нибудь альттек-достижении просачивалась во внешний мир, это нарушало равновесие сил. Ядерный синтез – лишь один из примеров. Только представьте, что было бы, расскажи мы миру, что Немо знал секрет холодного синтеза.

Нелинья судорожно вдохнула.

Я не большой знаток точных наук, но даже я понимала, какая бы это была сенсация. Ядерный синтез предполагает получение энергии путем расщепления тяжелых атомов, но проблема в том, что в процессе получается много мерзких радиоактивных отходов. При холодном ядерном синтезе все наоборот: легкие атомы преобразуются в более тяжелые, и выделяемой при этом энергии хватило бы запитать солнце. Если люди научатся холодному – то есть проводимому при комнатной температуре – синтезу, в их руках окажется неограниченный источник энергии, побочными продуктами которого являются безвредные газы.

– Почему вы не поделитесь этой информацией? – спросила я. – Она бы преобразила весь мир!

– Или уничтожила бы его, – пожала плечами Офелия. – Представь мир, в котором такая сила оказывается в руках мирового правительства. Или, что еще хуже, корпорации.

У меня по спине пробежал холодок:

– Но секрет холодного синтеза здесь? На этой базе?

– Он и многие другие, – подтвердил Лука. – Но мы не можем их узнать или изучить, не говоря уж о том, чтобы воссоздать, потому что Немо закодировал свое главное творение кровью своей семьи – твоей кровью.

Шар гнева в груди начал остывать и съеживаться, в каком-то смысле воспроизводя в собственной манере реакцию холодного ядерного синтеза.