Севрен печально улыбнулся.

— Это мне уже говорили.

Орки взошли на вершину холма за пару часов до полудня. Разложив на земле камни, они обозначили «Объятия Мут ла», а затем поставили внутри круга свои тростниковые шалаши. В лагере воцарилась мирная обстановка. Некоторые из сыновей собрали хвороста, и женщины принялись готовить скудный завтрак. Несколько орков встали дозором, а остальные забрались в свои шалаши. Мут Маук, невзирая на холод, предпочла остаться на солнце.

Но у Дар настроение было далеко не мирное. Спокойное поведение орков выглядело полной противоположностью тому, как вела себя королевская рать. Стоя на вершине холма, Дар видела, как это войско готовится к бою. Сначала армия двигалась по дороге на север. Но прежде чем она скрылась из виду, на дороге появилась кавалерия, скачущая с юга. Эти отряды тоже направились к проходу к горам. Дар догадывалась, что вскоре они соединятся с основным войском.

Глядя на умелые действия королевских войск, Дар чувствовала обреченность. Она не сомневалась, что дорога к дому будет полита кровью, что с каждой минутой надежда на благополучный исход тает. Дар чувствовала, что орки должны атаковать немедленно, и решила подойти к королеве и убедить ей в том, что необходимо действовать. Мут Маук все еще сидела рядом с шалашом. Королеву знобило, ее мучила одышка, но она улыбалась.

— Давно не сидела я под взором золотого ока Мут ла, давно не чувствовала ее дыхания, — сказала она.

— У тебя будет для этого много дней, — сказала Дар, — тебе стоит укрыться от ветра и холода.

— Разве Мут ла посылала тебе видения о том, что мне осталось прожить еще много дней?

— Тва, тетушка.

— Я так и думала, — сказала королева, — поэтому уж лучше я наслажусь этим днем.

Дар низко поклонилась королеве.

— Мут Маук, у меня тревожные мысли. Можно мне поделиться ими с тобой?

— Прошу, говори.

— Я думаю, мы сегодня же должны отправиться домой. Мы встретимся в бою с вашавоки, но сейчас их меньше, чем будет потом.

— Это не важно, — ответила королева.

— Прости меня за дерзость, Мут Маук, но как же это может быть не важно? Ты наша Великая Мать. Мут ла послала меня, чтобы я отвела тебя домой. Эти вашавоки будут пытаться остановить нас.

— И почему же мне нужно вернуться домой?

Этот вопрос ошеломил Дар. Она не сразу ответила.

— Яд отравил тебя. Ты больна. Ты нуждаешься в исцелении.

— Даргу, много зим я пила целительные снадобья, — заметив озадаченность Дар, королева улыбнулась, — черный Вашавоки каждый вечер добавлял снадобья в мою еду.

— Тва. Это была отрава.

— Черный Вашавоки отравил меня давным-давно. С тех пор он давал мне противоядие, чтобы я могла жить. Это снадобье затуманивало мой рассудок, но помогало мне оставаться живой, — Мут Маук посмотрела Дар прямо в глаза, — хай, Даргу. Я скоро умру. Думаю, это случится сегодня.

Дар охватило чувство вины и отчаяния.

— Значит, это я принесла тебе смерть! — Она упала на колени перед королевой, слезы заволокли ее глаза, — у меня все горит в груди! Я не знала. Прошу тебя, прости меня!

— Тут нечего прощать. Я сама решила умереть.

Испуг, тоска, смятение — все это Дар вложила в одно-единственное слово.

— Почему?

— Не я сейчас важна, — ответила ей королева, — до того, как я стала Мут Маук, я звалась Зета-ят. Когда я получила Фатму от предыдущей королевы, я стала Мут Маук. Важна Фатма, а не я. Это дух уркзиммути.