— Можно потрогать твои пальцы?

Дар улыбнулась.

— Конечно.

Интерес Ми-па к пальцам Дар и испытанное при прикосновении изумление стаю первым, что показало Дар, что перед ней ребенок. Она так старательно разглядывала руки и ноги Дар, что та не выдержала и рассмеялась. Смех Дар немного испугал Ми-па, но в следующее мгновение она рассмеялась по-своему — негромко зашипела.

Обсохнув, Дар оделась. Она надела нижнее белье и юбку, но блузу надевать не стала, а набросила на плечи и с помощью завязок сделала так, что получилось нечто вроде накидки, которые носили зрелые матери уркзиммути. С обнаженной грудью Дар было холодновато, но Дар решила, что это правильно, что это нужно, чтобы подчеркнуть свою женственность. Нарядившись таким образом, она попросила Ми-па поводить ее по окрестностям.

Клан Па обитал в юго-восточных предгорьях гарного хребта на протяжении жизни многих поколений. За долгие годы уркзиммути успели сделать многое. Купальня была только одним из их достижений. Ми-па показала Дар ступенчатые поля на высоких горных склонах. Снизу увидеть эти поля никто не смог бы. Точно так же умело спрятаны были кладовые и загоны для скота. Уркзиммути старательно маскировали даже тропы, по которым ходили.

Дар удивило то, что на полях трудились матери и дети. Зна-ят рассказывал ей, что в их клане этим занимались сыновья.

— А где сыновья? — спросила она.

— Они в дозоре у западного перевала. Охраняют клан от нападения вашавоки.

— Но зачем? — удивилась Дар, — вашавоки живут очень далеко отсюда. Я шла по землям около Блат Уркмути. Они безлюдны.

— Такова судьба нашего клана. Мы должны это делать, — сказала Ми-па.

— Почему?

— Это знают только те матери, у которых бывают крови.

«Вот в чем дело, — догадалась Дар, — Ми-па назначили моей сапаха, потому что она достаточно взрослая, чтобы задать мне вопросы Мут-па, но не настолько взрослая, чтобы отвечать на мои вопросы».

16

К тому времени, как Дар и Ми-па вернулись в палату, все было уже почти готово к дневной трапезе. В котле приготовили похлебку с тем же пряным ароматом, который исходил от блюда, сваренного Веласа-па. Единственная ханмути в жилище клана была невелика, и весь клан сразу не мог усесться там, поэтому первыми ели матери. Мут-па предварила трапезу, поблагодарив Мут ла. Это стало единственным проявлением ритуала. Матери подали еду себе и своим детям и, усевшись, стали весело болтать за едой.

Их обыденное поведение удивило Дар.

— Я всегда говорила: «Мут ла дает вам эту пищу» — перед тем, как подать еду, — сказала она Ми-па.

— Это потому, что ты служила сыновьям, — ответила Ми-па, — ведь это наша еда.

Дар решила воспользоваться возможностью спросить другую мать о том, что давно ее интересовало.

— Почему мы владеем пищей?

Ми-па посмотрела на Дар как на ребенка.

— Это всем известно.

— Мне — нет.

— Потому что Мут ла правит миром через матерей. От нас дети получают жизнь. Наши груди питают детей. Мы — глаза и руки Мут ла. Мы произносим ее слова. Наши дары — это ее дары.

— Это звучит разумно, — сказала Дар.

— Разве у вашавоки все не так?

— Тва. У вашавоки всем заправляют сыновья, потому что они сильны.

— Если бы это было мудро, то миром правили бы медведи, — хмыкнула Ми-па, — не стоит дивиться тому, что вашавоки так злы.

Кто-то позвал Ми-па. Она встала и подошла к нескольким матерям, собравшимся у стены.