– Полагаю, вы тоже собираетесь отчитать меня за вульгарность, – обратилась Каро к Эшдону, когда они остались наедине.

– Вовсе нет, – ответил Эшдон, пристально глядя на лакеев, пока они не покраснели и не вышли из столовой. – Скажите, что вам нужно. Не хочу быть суровым с собственной женой.

– С вашей женой вы никем не хотите быть, – огрызнулась Каро. – Жена вам даже была не нужна!

– Не говорите глупостей, – проговорил он, вонзив нож в бифштекс. – Жениться был мой долг.

– Это не то же, что хотеть жениться.

Эшдон взглянул на нее. Ей все ужасно надоело. Он может идти со своим пронзительными глазами куда угодно и пронизывать ими какую-нибудь другую женщину.

Но это лишь доказывало, в какой ярости была она, готовая убить любую, на кого случайно или еще как-то Эшдон положит глаз… или какую-то другую часть своего тела.

– Вы отлично знали, что я вас хотел, – сказал он.

– Я очень хорошо знала, почему вы меня хотели, – парировала она, отодвинув стул и встав из-за стола. У нее появилось желание пройтись, и она не нашла причин, почему бы не удовлетворить свое желание.

– Определенно, вы знали – улыбнулся он, откинувшись на спинку стула. – Вы отлично поработали, чтобы довести меня до высшей степени желания.

– Стало быть, вы признаете, что я вас поймала.

– Ничего такого не признаю. Думаете, я наслаждался только вашими поцелуями? Только вашу грудь я ласкал?

– Да-да, понимаю. – Она почувствовала, как заливается краской.

– Не уверен, Каро, что вы так думаете. – Он отломил кусочек булочки и положил в рот. От того, что он сидел спокойно и ел, в то время как она дрожала от страха, желания и смущения, как любая нормальная невеста, ей вдруг захотелось ткнуть чем-то острым ему в глаз.

На самом деле, пока она не встретила Эшдона, жестокие мысли никогда не приходили ей в голову. Он оказывал на нее ужасное, разрушительное влияние. Она имела полное право убить его за это.

– О? – резко произнесла она. – Выходит, что вы повидали тысячи женских грудей и выбрали мою только потому, что настало время жениться?

– Вообще-то у вас красивая грудь, – улыбнулся он. – Вполне такая, как рекламировалось.

Он имел наглость смеяться над ней? Каро огляделась в поисках чего-нибудь острого. Подсвечники на столе вполне сгодились бы. Она бы могла сказать, что у него был какой-нибудь приступ и он упал на подсвечник. Какая замечательная картина!

– Как я рада, что вам понравилось, лорд Эшдон. Не знаю, что бы я сделала, если бы вы нашли мою грудь недостаточно приятной для ваших взоров.

– О, я вовсе не так требователен, – отозвался он, положив себе в рот еще кусочек хлеба. Кажется, лет пятьдесят тому назад был случай, когда один генерал умер, подавившись булочкой. Вполне может быть, что такое случится снова, возможно, не без посторонней помощи.

– Еще булочку, лорд Эшдон? – предложила она. – Уверена, у повара их много.

Эшдон отряхнул руки и отодвинулся на стуле от стола.

– Нет, спасибо.

– Не стоит благодарности. – Если не булочка, то можно опять подумать о подсвечнике.

– Мы говорили о моих пресыщенных глазах и о вашей прелестной груди, – напомнил он, положив салфетку на стол.

– Если у нас была такая вульгарная тема, – проговорила она, – то лишь потому, что я хотела подчеркнуть, что вы женились на мне по принуждению.

– А разве мы не говорили о том, что большинство мужчин вынуждены жениться по той или иной причине?

– Звучит не слишком лестно.