– Заняты, да, – признался Кэлборн. – Смесью страха и желания, которая лишь ввергала меня в смятение.

– Как честно сказано, – заметила Анни. – Позвольте поздравить, ваша светлость? Большинство мужчин никогда не признаются, что испытывают смущение и страх.

– Не придавайте этому слишком много значения. Я могу признаться в этом теперь, потому что прошло много времени и я это уже перерос. Женщины меня больше не пугают, – криво улыбнулся он.

– Какое счастье для женщин. – София улыбнулась в ответ и повернулась к Анни. – А ваш муж нервничал во время свадьбы, миссис Уоррен?

– Думаю, нервничал. – Анни улыбнулась воспоминаниям. – Но, конечно, в тот момент я этого не знала. Мне он казался сильным, честным и храбрым.

– Именно так невеста и должна представлять своего мужа, – подтвердила София.

В этот момент все взоры обратились к Каро. На нее смотрели даже лакеи, стоявшие вдоль стен.

Решимость, решимость, решимость.

К сожалению, она не могла найти в себе решимости. Все, что она чувствовала, – страх, вожделение и очень много злости. Пускай решительным будет Эшдон. Она исполнена зла, хотя и более совершенного. Это ярость.

– И снова я выступаю невпопад, – произнесла Каро, глядя на мать с застывшей саркастической улыбкой. – Я совершенно необычная невеста… с самым необычным мужем.

Эшдон резко оторвался от созерцания своего бифштекса и уставился на нее. Он совсем не казался решительным, и она посчитала это огромным достижением.

– Если не ошибаюсь, – вежливо проговорил Кэлборн, – в этом все дело, большинство мужей во время свадьбы чувствуют себя совершенно необычно, хотя большинство невест не способны это заметить. Вы очень проницательны, леди Каролина.

– Ваша светлость, осмелюсь сказать, что не стоит меня хвалить за то, что может заметить любой слепой нищий. Лорда Эшдона искусно довели до алтаря, и, вместо того чтобы воспринимать его как сильного, храброго и правдивого человека, более честно было бы назвать его загнанным в угол, пойманным. Но поскольку он джентльмен, то его можно назвать еще и решительным. Я к вам несправедлива, лорд Эшдон? – сладко произнесла она.

– Вы несправедливы к себе, Каро, – ответил Эшдон, пристально глядя ей в глаза. – Такие сети расставляют все женщины, на самом деле их учат этому с пеленок, но когда мужчина загнан в угол, как вы говорите, то лишь он один решает, быть ему пойманным или нет. А поскольку у нас теперь общие, как замечательно сказала леди Дэлби, семейные тайны, то я согласен разделить и вот это: нет ни одного женатого мужчины, который не знает, что именно он был охотником, расставившим ловушки, загнавшим в угол и поймавшим женщину, которую хочет.

София легонько похлопала в ладоши.

– Отлично сказано, лорд Эшдон. Очаровательно сказано.

– Вы согласны с тем, что я сказал, леди София? – спросил Эшдон.

– Было бы глупо спорить, – безмятежно произнесла София.

Конечно, Каро обязательно бы с этим поспорила. Было бы глупо не спорить.

– Простите меня, – сказала молодая женщина, взглянув на Анни, Кэлборна и мать. – Но я уверена, что не сказала ничего нового для вас, как бы вульгарно это ни выглядело.

– Вульгарностей лучше избегать, где возможно, Каро, – посоветовала мать. – Может, нам лучше оставить вас, чтобы вы могли обсудить все с глазу на глаз? Думаю, кофе мы выпьем в желтой гостиной.

Не успела Каро перевести дух, как Анни, Кэлборн и София удалились из столовой, закрыв за собой дверь.