– Совершенно согласна. В таких разговорах ваше сердце учитывать не стоит, лорд Эшдон. Ваше сердце, если оно вообще существует, бьется неправильно.

– Не делайте этого, Каро. Не стоит терзать свое сердце по этому поводу.

– Не беспокойтесь за мое сердце, лорд Эшдон. Вам до него не дотянуться.

– Я все исправлю, Каро, клянусь. Я спасу ваше доброе имя.

– И как вы это сделаете, лорд Эшдон? Заберете обратно свои поцелуи? Свои обещания? Ваше жемчужное ожерелье по крайней мере вернуть легко.

Она подняла ожерелье над головой, и он закричал на нее.

– Оставьте! Ожерелье ваше, что бы там ни было. Носите его. Хочу, чтобы вы носили его всю свою жизнь.

– Молю Бога, чтобы она была не очень долгой.

– Хотите заставить меня страдать?

– Да. – Она проглотила бессмысленные слезы. – Хочу, чтобы вы сильно страдали. Вы можете это сделать, лорд Эшдон, или готовы отомстить и за это?

Он молчал.

Во время его бессовестного молчания она вдруг поняла, что ведет себя с ним совершенно ужасно. Мама никогда бы не поставила себя в такое положение. Мама постаралась бы соблазнить, очаровать, заворожить и, самое главное, нашла бы выход. Каро воспользовалась молчанием Эшдона, чтобы все обдумать, пытаясь увидеть глазами матери мир и мужчин, которые обитали в нем.

Какой открывался вид!

Главное для нее было найти собственный выход. Эшдон должен жениться на ней. Она была опозорена, да, но полностью опозоренной станет, если Эшдон ускользнет из ее сетей. Если свадьба состоится, то вся история с жемчужными ожерельями окажется лишь забавным приключением, которое только укрепит репутацию женщины, а не разрушит ее. Каро не сомневалась, что с этой ситуацией мама справилась бы. Важно было справиться с Эшдоном. Его необходимо заставить жениться.

– Теперь я совсем плохая, – проговорила она. – Прошу прощения, лорд Эшдон, за свое поведение. Конечно, я сохраню ваше жемчужное ожерелье как память о вас. Всякий раз, когда я буду надевать его и жемчужины будут ласкать мою грудь, я стану вспоминать вас… и ваши руки.

Эшдон заерзал на своем сиденье и что-то проворчал. Она восприняла это как хороший знак.

– Надеюсь, когда вы будете видеть его на мне в городе, то станете вспоминать, как ваши руки касались… и как я отвечала вам. – Она помолчала и соблазнительно вздохнула. Услышав, как он судорожно вдохнул воздух, добавила: – И, конечно, я сохраню их потому, что я их заработала.

Она почти расслышала грубое слово, которым он выругался. Ну что же, вперед, она теперь будет очень стараться.

– Вы напомнили мне о моем желании стать куртизанкой. Я действительно поначалу так и думала, пока не встретила вас. Пока не увидела вас. И тогда почувствовала вас, увидела ваши взъерошенные волосы и проницательные глаза… Знаете, я первым делом подумала – со стыдом признаюсь, – как другая часть вас проникнет в меня. И о том, как сильно я этого хочу.

– Перестаньте, Каро, – зарычал он. – Перестаньте.

– Не перестану, – прошептала она, медленно стягивая правую перчатку. – Хочу, чтобы вы знали все теперь, когда мы расстаемся. Вы, должно быть, заметили, что я очень правдива, Эш. Не хочу исправляться, особенно теперь, когда для меня все потеряно. Когда вы потеряны для меня.

– Я пытаюсь сделать все правильно, – сказал он хриплым голосом и уставился на ее обнаженные руки. Восхитительно, как соблазнительна и эротична может быть женская рука, обнаженная и белоснежная в темноте.

– Я это знаю, – выдохнула она. – Но интересно, понимаете ли вы, в какой момент покидаете меня.