– А разве мы не говорили о том, что большинство мужчин вынуждены жениться по той или иной причине?

– Звучит не слишком лестно. – Встав, она направилась к одному из трех окон, выходивших во двор дома.

– Это очень лестно, Каро. – Он подошел к ней сзади так близко, что от его дыхания у нее зашевелились волосы на затылке. – Мужчина должен жениться, но это не значит, что он обязан жениться на ком угодно.

– Мы оба знаем, почему вы женились на мне, – прошептала она, и от ее дыхания запотело стекло.

Ей вдруг отчаянно захотелось выброситься из окна, выкинуть туда Эшдона или свалиться вместе с ним на ковер в страстном объятии и горячем поцелуе.

Какая она взбалмошная!

– Каро, прошлой ночью я пытался вам это сказать, пока вы не атаковали меня своей грудью. – Он положил руки ей на талию, чтобы она не отошла от него. – Я очень старался, даже отчаянно пытался не жениться на вас.

– Очень рада, что вы мне об этом сообщили, – промолвила она, пытаясь больно наступить ему на ногу.

На нем были ботинки, а на ней легкие домашние туфельки. Попытка оказалась неудачной, но от того, что она хотя бы постаралась это сделать, ей стало легче.

– Каро, послушайте меня. – Его дыхание вызывало в ней трепет удовольствия. К сожалению. Она постаралась не обращать внимания на это и на ту несправедливость, которая творилась с ней. – Вы думаете, что между нашими родителями существует вражда.

– Во всем виноват только ваш отец, – сказала Каро, уверенная, что услышит подробную лекцию о том, почему он не хотел на ней жениться. – Моя мама даже никогда не думает о лорде Уэстлине. И, конечно же, никогда о нем не говорит.

– Неужели? – тихо произнес Эшдон. – Интересно, так ли это?

– Конечно, так!

– Хорошо, – согласился он, обхватив ее руками так, что его ладони легли ей на грудь.

Она снова изо всех сил попыталась вывернуться.

– Вы даже не представляете, как жаждет Уэстлин отомстить Софии, – произнес Эшдон, медленно гладя ее грудь. А она притихла в его объятиях, плутовка. – Он превратил это в цель своей жизни, и он научил меня стать его… орудием.

– Как мило! – Она постаралась оттолкнуться от его ладоней, что должно было показать ее полную решимость избавиться от него. А то, что ее грудь еще сильнее уперлась ему в ладони, было чистой случайностью.

– Нет, Каро. – Он крепко прижал ее к себе, и дыхание его вдруг стало тяжелым и частым. – Это совсем не мило.

От боли, которую она услышала в его голосе, у нее перехватило дыхание, и все кокетливые уловки, и спущенный корсет, и даже мысли о серебряном подсвечнике мгновенно вылетели из ее головы. Она была уверена в одном: ей больше не хотелось слышать ни единого слова о его отце.

– Вы никогда не задумывались, почему я играю? – спросил он.

– Полагаю, это потому, что вам нравится игра, хотя вы плохой игрок, – ответила она.

Она хотела, чтобы эти слова прозвучали дерзко и отважно, но получилось неуверенно и испуганно. Смешно. Играют все. Так устроен мир. В этом нет ничего таинственного.

– Я не плохой игрок, – сказал он, все еще прижимая ее к себе.

Они стояли, не шевелясь. Она едва осмеливалась дышать. На душе у Эшдона была какая-то тяжесть, навязанная ему отцом, и он, без сомнения, пытался избавиться от нее теперь. Несправедливо! Тем не менее разве супруги не делятся своими проблемами друг с другом? Безусловно, делятся, но только не до того, как они доверят друг другу свои сердца.