– Каро, это ты неотразима.

– Да, – равнодушно согласилась она. – Естественно. Но тебе она кажется красивой, не так ли? Очаровательной? Забавной? Соблазнительной?

– Нет. Я так не думаю, – произнес он мрачно.

– Не будь скучным. Конечно же, ты именно так думаешь.

Она вдруг устала от разговора. Разве имеет значение, чего ждал Уэстлин от Софии? Теперь Каро замужем за Эшдоном, а мама не соблазнилась Эшдоном ради разнообразия, как бы Уэстлин ни старался.

Неожиданно девушка оказалась в объятиях Эшдона и растеряла все свои мысли. Он впился ей в губы, и не было возможности попросить его не делать этого. Она бы, конечно, обязательно настояла на этом. Поцелуй его был пламенный, гневный и обезоруживающий, как будто он собирался лишить ее речи навсегда, словно вознамерился изгнать из ее ума и сердца все мысли, все возражения и догадки, словно хотел завладеть ею всецело.

К этому она, конечно, была совершенно готова. Они ведь женаты, не так ли? Они женаты, и сделать тут ничего уже нельзя.

Когда руки Эшдона скользнули по ее спине и добрались до груди, соски набухли от возбуждения, и она застонала. Когда его страсть слилась с ее страстью, она подумала, что, возможно, кое-что в этой ситуации сделать все-таки можно. Они могли, они должны были закрепить свой брак.

И немедленно.

Как показалось, у Эшдона были те же намерения.

Он оторвался от нее, чтобы посмотреть ей в глаза, едва касаясь ее губ своими губами.

– Ты сказала, что хочешь меня, – прошептал он. – Не хочу спрашивать, хочешь ли ты теперь. Но знаю, что я хочу тебя. И я тебя возьму.

Она не знала, предлагал ли он ей возможность отказаться, повернуть ситуацию в другую сторону, потому что, не успев сама понять, что делает, обвила руками его шею, пальцами зарылась в его волосы, губами потянулась к его губам. Он подчинился ей очень охотно.

Это была ее последняя трезвая мысль на ближайшее время.

Эшдон прислонился спиной к двери, ведущей в желтую гостиную, прижав ее к себе, руками заслонив ее от мира. Он целовал ее жадно, глубоко, словно ища то, что только что нашел, то, что потерял, – что-то драгоценное, редкое. Она отвечала ему с той же жадностью, страстно пытаясь утолить свой голод его губами.

Это было неистово, Это было прекрасно.

Он поднял ее юбки, зажав их в кулаке, провел пальцами от колена до трепетного бедра. Она задрожала, запылала.

Он не обратил на это внимания и не остановился.

Как прекрасно это было!

Смутно она слышала голоса за дверью: низкий голос Кэлборна, высокий голос Софии и тихий, добрый голосок Анни. Она испугалась. Они были за дверью. В любой момент через другие двери столовой в комнату мог войти лакей. Две двери! Какой скандал, как небезопасно, неразумно обниматься с Эшдоном у двери. Любой может помешать им.

Но никто не смел им мешать. Никогда больше.

Он обхватил ее за бедро, целуя шею, нежно покусывая, спустился к груди, к соскам, укусил ее через тонкий муслин, и она со стоном вздрогнула.

– Ш-ш-ш, – выдохнул он, подняв голову, чтобы поцеловать ямочку в основании ее шеи, языком обводя шею до самого подбородка.

Подняв, он повернул ее так, чтобы она прислонилась спиной к резной двери, а сам прижался к ней. Одной рукой он обхватил ее за талию, а другая устремилась в набухшую, разгоряченную, пульсирующую нежность, и коснулся ее единственным легким, как перышко, движением. Она ударила пятками в дверь и застонала.