– Разве я что-нибудь сказала об Эшдоне?

– Нет. – Он обнял ее за талию. – Но некоторые вещи настолько очевидны, что о них не стоит говорить.

– О боже! Это плохо, очень плохо. Такая изощренная женщина, как она, не должна показывать свои сокровенные чувства. Так просто нельзя.

– Твои комментарии нежелательны, Марк. Ты это понимаешь?

– Конечно. Как хорошо, что я такой красивый, иначе мне не простили бы ничего. Но я красив, особенно в новом жакете, а поэтому мне все прощается. Мама даже простила мне бегство в Париж. Думаю, от этого жакета она просто потеряла голову, – заговорщически прошептал Маркхэм.

Она его почти не слышала. Эшдон, весь растрепанный, повернулся и посмотрел на нее через довольно широкую прихожую, разделявшую их. Рана его все еще кровоточила, на сорочке расплывалось большое красное пятно. Под левым глазом набух синяк, пальцы рук были разбиты в кровь. Он выглядел совершенно ужасно и… еще более прекрасно.

– Мама заказала обед на всех нас? – поинтересовалась Каро, глядя на Эшдона, словно поедая его глазами.

– Да, включая лорда Уэстлина, если он останется. София более чем решительно настроена вернуть его, что вполне уместно теперь, когда он стал членом нашей семьи. Не думаю, что рад его присутствию, зная историю их отношений. Не представляешь, каково иметь мать, которая, в общем, которая…

– О, разве я не знаю? – проговорила Каролина, наблюдая, как Эшдон взял свой сюртук у Фредерикса и накинул его, закрыв кровавое пятно на сорочке и спрятав от нее свои плечи, грудь и руки.

– Для мужчины это иначе, особенно для сына. – Маркхэм стряхнул пушинку со своего рукава.

– Другое не означает хуже. Поверь мне. Поэтому, полагаю, мне надо переодеться к обеду. Эшдону тоже нельзя выйти к столу в таком виде. – Даже если он выглядел намного более неотразимым, чем обычно. – Можно ему взять что-нибудь у тебя, Марк? Вы с ним одного размера.

Маркхэм тяжело вздохнул.

– Что ж, я должен согласиться. Кстати, где вы будете жить? Не здесь?

– Мы еще не решили, – поведала Каро, направляясь через прихожую к Эшдону. – У нас просто не было времени обсудить это.

– Неужели? У вас же был целый день.

– Да, в общем, – согласилась она, теребя рукав. – День был очень насыщенный.

– Естественно, – произнес Маркхэм, глядя на нее с большим интересом, будто пытаясь прочесть ее мысли. Как хорошо, что он не мог этого сделать, потому что ее мысли были только об Эшдоне и о сломанной мебели в столовой. – Я заметил, что у комода сломана ножка, совершенно оторвана. Два лакея вытаскивали его из столовой, когда вы пришли домой. Что с ним случилось?

Каро фыркнула:

– На него упало что-то тяжелое, как мне сказали.

– Какого сорта было это что-то? – допытывался Маркхэм.

Ответ нашелся сразу. Она стремительно становилась искушенной, если судить по той легкости, с которой лгала.

– Один из котов. Тот растолстевший тигр, который постоянно вертится на кухне. Был такой грохот!

Темные брови Маркхэма поднялись.

– Какой же он должен быть толстый, если смог сломать крепкую ножку из красного дерева.

– Он не толстый! – ответила Каро. – Просто… просто неудачно прыгнул.

– Значит, ты так говоришь. – Маркхэм разглядывал ее более внимательно, чем ей хотелось бы. Каролина чувствовала неловкость.

– Тогда нечего больше говорить об этом. Мне надо переодеться к обеду.