– Тогда вы не будете возражать, если слухи о вашем происхождении станут более чем просто слухами и легендой? – спросила Молли. – Не хотелось бы говорить неправду, София. Мы, колонисты, должны объединиться против лондонской толпы.

– Молли, вам никогда не требовалось мое разрешение. Вы герцогиня, в конце концов. Что же касается колонистов, разве война началась не по этому поводу? Вы англичанка до мозга костей, что стало началом и концом всей этой кровавой бойни и ненужной истерии по поводу несправедливых налогов.

– А вы, София? – тихо произнесла Молли. – Что будет сказано про ваши кости?

– Только хорошее, надеюсь, – ответила София. – Молли, говорите, что хотите. Моего дорогого Дэлби нет уже семь лет, мои дети хорошо укоренились в английской почве и процветают без особых усилий… Уверена, теперь даже правда не причинит им вреда.

– Моя дорогая София, – скептически улыбнулась Молли, – правда не нужна ни одной женщине. Пусть правда живет где-нибудь в другом месте.

– Не смею с вами спорить. Но, думаю, в этом случае Каро и Эшдону правда не повредит. Давайте посмотрим, где она их настигнет.

– У вас есть какой-то план, какой-нибудь коварный замысел. Мне не дано его понять, но знаю, София, что, если вам захочется раскрыть правду, – Молли слегка пожала плечами, – я буду более чем рада сыграть свою роль. Сезон казался поначалу таким скучным. А теперь стало гораздо интереснее.

– Обещаю, ваша светлость. Будет очень интересно.

– И не только благодаря леди Каролине и лорду Эшдону, – сказала Молли, сделав осторожное движение рукой. – У виконта Таннингтона и Ричборо какой-то оживленный спор за арфой. Надеюсь, они не повредят инструмент. Он только что был настроен. Интересно, о чем это они спорят?

– Мне самой интересно.

Молли заметила ее улыбку и поняла, в чем дело.

– Вы что-то сделали. Что-то с… Ричборо?

– Дорогая Молли, – тихо произнесла София. – Меня готовы обвинить в плохом поведении в отношении каждого мужчины в Лондоне?

– Моя дорогая София, – проговорила Молли. – Это заявление о намерениях?

На это София только шире улыбнулась.

Маркиз Руан, неохотный сообщник лорда Уэстлина, из разговора между Таннингтоном и Ричборо понял, что они оба сильно страдали от чар Софии, и решил обратить внимание на обсуждаемую даму. Она улыбалась, словно кошка над миской с густыми сливками, и ему захотелось улыбнуться вместе с ней.

В этом и состояла главная проблема Софии: она умела заставить мужчин хотеть именно того, чего хотела сама. Опасное мастерство. Рядом с такой женщиной мужчина должен быть настороже. Настороже и… все же заинтересован.

Это была интригующая женщина, и ее сила распространялась гораздо дальше ее сияющей красоты. Она была высока и стройна, с белоснежной кожей, гладкой и безупречной. Изгиб ее черных бровей и высокая переносица ее тонкого носика, полные алые губы и деликатный подбородок – все говорило о ее аристократическом происхождении. У нее была совершенно французская внешность, хотя причиной этому мог быть изысканный покрой ее белого муслинового платья, а не волнистые черные волосы и сияющие черные глаза.

Именно выражение этих темных глаз делало ее более чем красавицей. София выглядела так, словно ее глаза хранили секреты веков, и тайны мира казались ей чрезвычайно забавными. И интригующими.

Он обязательно должен взглянуть на нее поближе.

Руан проскользнул через огромную толпу в музыкальной комнате, которая, казалось, собралась только ради того, чтобы поглазеть на леди Дэлби и ее привлекательную дочь, леди Каролину.