Было бы неплохо расспросить брата Джона Маркхэма Стюарта Грея Тревелиана, девятого графа Дэлби, когда он вернется домой.

Но, с другой стороны, эта идея не очень привлекала ее.

Никакие уговоры в мире не могли убедить ее в том, что достойный человек согласится жениться на ней. Мир был разумен, предсказуем и логичен, а в ситуации Каро не было ничего логичного. Она была безупречно респектабельной дочерью знаменитой нереспектабельной матери.

Нет, ситуация безвыходная. Она должна пойти по стопам матери и покорить мир как куртизанка.

– Мне показалось, что он никогда не уйдет, – произнесла София, входя в спальню Каро, преувеличенно вздыхая от усталости.

– Кто?

– Ричборо. Он производит плохое впечатление самого беспутного мужчины в Лондоне. Думаю, он умрет от стыда, если я скажу ему, что он не имеет ничего общего с настоящим повесой.

– Думаю, что он влюблен, мама. – Каро только этим объясняла, почему он вел себя столь мрачно и не проявил ни малейшего желания соблазнить ее. Он даже не попытался поцеловать ей руку, олух.

– Ты действительно так думаешь? – София расположилась в шезлонге, отделанном розовым дамасским шелком. Она провела рукой по волосам и потянулась, словно кошка.

– Мы обе так думаем, – ответила Каро с улыбкой, отгоняя мысли о невозможно скучном лорде Ричборо. – Как ты это делаешь, мама?

– Что делаю, дорогая?

– Как тебе удается влюблять в себя мужчин? Как тебе это удается, особенно в твоем возрасте… сделать так, чтобы мужчины тебя желали?

– Мне нравился этот разговор, пока ты совершенно бестактно не упомянула о моем возрасте. В самом деле, Каро, мне всего тридцать четыре. А от твоих слов я чувствую себя восьмидесятилетней.

– Это напоминает мне, что в восемнадцать у тебя было уже двое детей. Мне же почти семнадцать, но едва ли я могу с тобой сравниться.

– Я рано повзрослела.

– Я тоже пока не старая дева, – возразила Каро.

– Старая дева? Не будь смешной, Каро. Ты в расцвете своей красоты и очарования. Позволь твоему отражению в зеркале подтвердить это, если не веришь словам.

– Да, – сказала Каро, слегка заерзав на шелковой подушке. – Я думала об этом и пришла к одному заключению. Не позволю отговорить себя от этого, мама, и хочу сказать теперь. Я совершенно непреклонна, решилась окончательно.

– Неужели? – произнесла София и села с горящими глазами. – Что ты решила? Сгораю от нетерпения узнать.

– Я, – начала девушка, но слова вдруг застряли у нее в горле. Думать о том, чтобы стать куртизанкой, и говорить об этом с ее матерью было не совсем одно и то же. Но Каро окончательно решилась или по крайней мере хотела в это верить. – Я считаю, что, поскольку достойный брак для меня исключен, я должна, что…

– Да, дорогая, что ты должна?

– Что я хочу стать… и собираюсь стать… куртизанкой.

Слова вырвались у нее и упали между ними, рассыпавшись на паркете, словно свинцовые дробины.

– Куртизанкой, – спокойно повторила София.

– Да, как ты.

То, что должно было прозвучать как комплимент, превратилось в обвинение.

– Как я? Твое заявление имеет какое-то отношение ко мне? – переспросила София, повышая голос.

– Ну, вообще-то я хотела сказать, что это наиболее подходящее начало для такой, как я.

– Хочешь сказать, для кого-то с твоим воспитанием, образованием и титулом? – произнесла София с сарказмом.