– Теперь вернем этого типа на его место – за стены купола!

– НЕТ! – вскричала старуха.

Не реагируя на ее угрозы и мольбы, солдаты-птицеловы поволокли напокца прочь, его голова ударялась о снег. Старуха попыталась поддержать мужа за ноги, но темискирцы несколько раз ударили ее. Она упала в снег и зарыдала, глядя, как солдаты-птицеловы тащат ее мужа к ближайшему таможенному пункту.

– Эх вы… а еще полицейские… – всхлипнула старуха.

Эмброн и Тетос не любили напокцев, однако развернувшаяся у них на глазах сцена оставила неприятное чувство, словно выпитое ими сладкое вино превратилось в уксус.

– Мы же ничего не сделали, – попытался оправдаться Эмброн.

Старуха молча плакала, не удостоив его ответом. Приятели поняли, что бездействие в подобной ситуации делало их соучастниками случившегося.

7

Лощина потерянных детей

Арка

Над деревьями мелькали огромные черные тени. Гигантские стрелы, выпущенные из баллист, отскакивали от орихалковых доспехов, закрывавших грудь крылатых хищниц. Под сенью леса царила паника: амазонки взбирались на свои деревья-хижины, потом стремительно спускались, одетые в кольчуги, с оружием в руках. Кто-то бежал к боевому коню, кто-то выкрикивал приказы. Птицы опустились на верхушки эвкалиптов, и их всадники, закованные в искрящуюся броню, начали спускаться по ветвям. Скоро они уже наводнили лес, сдирали кору с главных деревьев и забирали самородки живой лазури, перерезали горло воительницам, которые безуспешно пытались пробить магическую броню нападавших. Они упивались своей силой и радовались возможности осквернить это царство женщин, точно так же как амазонки-основательницы наслаждались убийством гиперборейских мужчин полтора века тому назад. Один из солдат подошел к Арке, его губы кривились в улыбке. На смуглой коже ярко выделялись голубые глаза. Арка его узнала: это был повелитель лемуров…

– Что ты здесь делаешь?

Чей-то голос, подобно раскату грома, вторгся в снившийся Арке кошмар. Она медленно разлепила веки, пытаясь понять, действительно ли все увиденное ею происходит вокруг или это лишь игра ее воображения. Она проснулась в своем гамаке, сонно захлопала глазами и мало-помалу поняла, что происходит что-то непривычное.

– Отойди, Темис, не то твоя голова тоже слетит с плеч!

Арка узнала голос местной эфоры, потом занавеска, закрывавшая вход в ее спальню, приподнялась. В дверном проеме появилась незнакомая амазонка в доспехах и с саблей в руке. Окончательно проснувшись, Арка выпрыгнула из гамака и попятилась к стене. В комнату вошла сама эфора, на ее тунике красовалась фибула в форме майны. За спиной старухи маячила встрепанная, раскрасневшаяся Темис:

– Проклятье, девочка имеет право здесь находиться, она ученица!

– Никакая она не ученица, – отрезала эфора. – Я справилась у здешней наставницы: эта девчонка ни разу не участвовала в тренировках. И я уверена, что видела у нее вещь из орихалка, когда столкнулась с ней несколько дней назад…

Эфора обшарила крохотную комнату Кандри цепким взглядом, словно пыталась унюхать след браслета-крыльев. Арка оцепенела и только молча таращилась на эфору, на вооруженную саблей воительницу и на Темис. Та сделала девочке отчаянный жест, очевидно означавший: «Спасайся».

Когда амазонка подошла к ней, Арка ударом кулака прорвала натянутый на оконную раму бычий пузырь, заменявший стекло, и вскочила на подоконник. Хрюкнув от усилий, она вылезла на крышу и упала на живот. Прямо перед ее выпученными глазами сабля проткнула слой соломы. Девочка подпрыгнула, проползла по одной из толстых древесных ветвей и оттуда спрыгнула на перила террасы, схватилась за сплетенную из конского волоса веревку старого подъемника, который недавно отремонтировала, и спустилась вниз, отталкиваясь от ствола ногой.