— Я вам не верю, — сказала я, глядя Нине прямо в глаза.

— Ерунда, — повторила она. — Вы для этого слишком умны. Конечно верите.

Глава 39

Архивариус. Осень

Схватка золотого и серого подходила к концу — золото сдалось, облетело, гнило под ногами. По такой опасно-скользкой дорожке мы шли с Костиком в сторону похожего на подсвеченный аквариум кафе-стекляшки на берегу. Народу почти не было — конец сезона, конец всему. Заняли лучший столик у окна, и сразу пожалели: вид на мутную хмарь, тянущуюся от залива, оказался слишком тосклив. Лучше уж смотреть в свою чашку с шоколадом — вот где облегчение.

— Держи. — Костик положил на стол картонную папку, прикрыв рукой, заговорщицки прошептал: — Копия дела, которое ты запрашивала.

Я равнодушно скользнула взглядом по папке — надо же, даже давно выросшие мальчики любят поиграть в шпионов. Кого, как он думает, эта папка может здесь заинтересовать? Ковыряющую стразы на своем облупленном маникюре официантку в углу? Даже мне ее содержание было уже почти безразлично.

— И что там?

— Как я и говорил. — Костика передернуло. — Из нового — только присутствие тримипрамина и теанептина в крови.

— Дай-ка угадаю — антидепрессанты?

— Бинго! Один — более продвинутый.

— Получается, она мешала оба?

Он кивнул.

— Или меняла терапию. Первый сейчас запрещен: высокая токсичность, риск передозировки с появлением суицидальных намерений… Кстати, из-за этого она и могла быть сонной.

— Да. Это многое объясняет. — Я глотнула еще шоколаду.

— Так что скажешь? — Костик покачал ногой в «Мартенсе».

Все-таки невероятно, до какой степени мужчины способны ходить в любое время года в одной, не слишком элегантной, обуви. Впрочем, возможно, это не проблема вкуса. Просто наш Костик очень экономен, и я, с моим расследованием, оказалась единственным безумством в его выверенном месячном бюджете? В таком случае пора вернуть все на круги своя.

— Я пас. — Моя улыбка лучилась доброжелательностью — будь рядом Аня, она бы точно мною гордилась.

— Не понял?

— Умываю руки. Слагаю с себя ответственность соглядатая. Надоели мне Двинские хуже горькой редьки.

— Ты забыла на секундочку, что на меня работаешь? — он сделал ударение на последнем слове.

— Уже нет. — Я вновь лучисто улыбнулась. — С дачи меня выгнали. Рай, так сказать, утерян. И вовремя. Иначе я предъявила бы обвинения каждому из членов семьи.

— Хочешь сказать, у всех был мотив?

— Еще какой. Минус алиби. Плюс возможность. Громкая музыка. Уединение ванной комнаты. Сравнительная простота исполнения.

Я допила свой шоколад. Как поставила точку. Но Костику моя речь пришлась не по душе. Я вздохнула.

— Ну что еще?

— Крючок на двери.

— И?

— У тебя есть объяснение? — он смотрел на меня с вызовом.

Ты ж мой славный. Деньги уплачены, и я обязана тебе ответить на все вопросы до последнего, так, Костик?

Я на секунду задержала взгляд на густых сомкнутых бровях. Ну, раз работодатель хочет…

— Есть. Но оно тебе не понравится.

— Ничего. Как-нибудь переживу.

— Это был ты.

— Что, прости?

— Это ты стоял тогда в саду. — Я достала мобильник, покопалась в фотографиях.