— В норме? — спрашивает он.

Я с трудом сдерживаю смех. Это был вопрос или команда?

— Да я воплощение нормы.

Отец наклоняет голову. Он никогда не слышал от меня сарказма, и я чувствую: он не понимает, что с этим делать.

— Рана у тебя на шее была очень серьезной. Кто это с тобой сделал?

Мои руки размыкаются и падают на колени, когда страх сменяет новообретенное ерничанье. По-честному, нельзя сказать «Лиам». Видимо, в каком-то извращенном смысле это с собой сделала я — хоть и не могу в этом признаться.

— Лиам тебе не говорил?

— Чего не говорил?

— Я... думала, он доложил, ведь ты послал его возвращать меня — для очередного состязания.

Последнее слово сочится горечью.

У отца на лбу появляется глубокая складка.

— Что-то ты не очень благодарна за возвращение домой.

Тут он меня поймал. Моя рука ложится на тыльную сторону шеи и сжимается, а тревожность растет. Я никогда не высказывала ему свои мысли. Всегда пыталась быть послушной. Но я так больше не могу.

— Может, я устала быть призом во всех твоих играх.

Опасное пламя вспыхивает в глазах отца. Предупреждение.

— Из-за этих игр стал возможным твой брак с вождем клана, а это большая честь. Твоя мать сказала, что ты будешь рада победе Лиама. — Он неторопливо заходит в мою комнату, и она сразу становится невозможно маленькой. — Или ты его больше не хочешь, побывав в Кингсленде?

Мне стоило бы прийти в ужас от того, насколько близок он к правде, но взамен мой разум цепляется кое за что. Он не сказал «у Кингслендов». Он знает, что это название города, как и Тристан. Я сглатываю, и боль в горле выстреливает почти до желудка.

— Давай перейдем к делу? — говорит отец. — Я знаю, что ты видела, пока была там. Как они пытаются копировать стиль жизни и традиции старого мира.

Знает?

— А еще я знаю, что должно было случиться, чтобы рана с шеи Тристана появилась на твоей.

Адреналин вскипает в моей крови.

— Ты обратилась против нас. Своего клана. Своего Сарафа.

Его глаза холодеют. Смертельно.

Плотина моего тщательно возведенного спокойствия прорывается, и меня затапливает тревогой. Он меня убьет.

— Нет, — быстро отрицаю я. Это мой единственный вариант. Но откуда он знает о связи?

Отец разочарованно качает головой.

— Ладно, да, — выпаливаю я. — Я вышла за Тристана. Но только по необходимости. Я умирала от отравленной стрелы, и он спас мне жизнь. — Слезы душат мой голос. — Вот только из ужасных обстоятельств вышло нечто поистине прекрасное. Я люблю его, отец. Подумай о том, что такой союз принесет мир между нашими народами.

— Я не хочу мира! — ревет он. А потом придвигается ближе и понижает голос.