— Прости. Я не хотела тебя пугать. — Ее взгляд скользит над моим плечом, осматривая наш двор.

— Солдаты снова разъехались, — говорю я, не встречаясь с ней взглядом. — Я хотела посмотреть, все ли в порядке.

— Нет! Там могут быть Кингсленды.

Очень надеюсь. Я делаю шаг.

— Мы бы услышали сирену. Скорее всего, ложная тревога или кто-то может быть ранен. — Я спускаюсь по лестнице от крыльца.

— Исидора!

Я колеблюсь, но иду, притворяясь, что не слышала ее. Это может быть мой единственный шанс.

— Из встречи с ним не выйдет ничего хорошего.

Я закрываю глаза. Не была уверена, что именно она знает, но очевидно больше, чем я думала. Я разворачиваюсь и гневно смотрю на нее.

— Ты права. В этом нет ничего хорошего. Его собираются запереть на всю жизнь, в то время как я должна... — Не могу закончить.

Ее лицо остается бесстрастным, кроме глаз, в которых появляется стеклянный блеск.

— Его стражникам приказано не давать вам общаться. То, что ты пытаешься сделать, попросту невозможно.

Откуда она знает, что им было приказано?

— Ты знаешь, где Тристан?

Она отводит взгляд.

— Я не могу сказать. Твой отец...

— Так не говори ему. — Я жду, но она молчит, и я повторяю свой вопрос, только громче: — Где Тристан?

— Ты слушаешь меня?

— Да, но ты не слушаешь меня. Я знаю, что должна выйти за Лиама... Мне не оставили выбора. Но ты можешь оказать мне это последнее милосердие? Дать поговорить с Тристаном в последний раз?

Должно быть, мы похожи на статуи, когда стоим, уставившись друг на друга. Она с юности подчинялась отцу и его правилам, но я уверена, она может подняться над ними ради меня, своей дочери. Хоть раз.

— Пожалуйста, — умоляю я.

Она еле заметно качает головой.

Боль растекается по моему сердцу, как пылающая лента.

— Ладно. Найду его сама. — Я иду дальше, оставляя ее стоять. Она больше не окликает меня.

Я прохожу мимо нашего амбара и ищу любые следы солдат. Здесь проходит тропа, ведущая к соседнему дому — дому Сикартов. Почему бы не начать оттуда? Двор освещен, и там я как на ладони. Отшатываюсь в тень, когда из открытых окон доносится плач ребенка как напоминание, что не только патрули могут меня обнаружить.

Ветки царапают мои голые ноги, хлопковые шорты слабо защищают от холода. Больше всего расстраивает то, что мне приходится использовать связь для поиска. Но я ничего не чувствую — потому что Тристан слишком далеко в доме? Спит? Или его и правда здесь нет?

Справа от меня хрустит ветка, я замираю, но ничего не вижу. Очень медленно и с трудом набравшись храбрости, я двигаюсь дальше, грунт скрипит у меня под ногами, отмечая каждый шаг. К тому моменту, как я огибаю дом Сикартов, уже, наверное, проходит минут десять.

Слишком долго. Мне надо мыслить расчетливо. Я кружу на месте, пытаясь думать как отец. У кого он мог спрятать Тристана?

Денвер — самый доверенный человек отца. А еще есть мой брат.

Я фыркаю. Отец не стал бы держать Тристана дома у Перси: вероятность, что я найду его там, слишком велика. Но может, в том и смысл. Держать Тристана поближе как напоминание, чтобы я подчинялась.