Прохожу через редкие кусты на задний двор к Перси и не останавливаюсь, пока мое тело не прижимается к холодной стене, за которой находится его спальня. Закрываю глаза и раскрываю себя связи, позволяя моей любви и сердечной тоске усилить ее. Я зову Тристана. Потом жду. И нить тепла обвивается вокруг меня в ответ.

Он здесь.

Цепляясь за нежное тепло, я следую за ним, как по веревке, к боковой спальне.

Тристан.

Он просыпается, и связь ликует. Есть некая неистовость в том, когда мы сходимся, объединяемся, вламываемся друг к другу в разумы. Из моего горла вырывается всхлип боли. Удовольствия. Облегчения.

«Где ты?» — передает он мне.

«Я снаружи. Рядом с тобой есть стражники? Сколько их?»

Он показывает мне воспоминание о том, что видел трех стражников, но только один сейчас на виду. Перси среди них нет, и я не знаю, хорошо это или плохо. Тристан связан, но в этот раз он на кровати. Я понимаю, где он, и делаю несколько шагов левее, чтобы быть ближе.

Восемь дюймов дерева — все, что отделяет от свободы. И его, и моей. Если Тристан вырвется, его не смогут использовать против меня. И меня ничто не остановит от того, чтобы сказать правду. Я показываю Тристану, что снаружи стражников нет. «У меня есть два ножа — по одному для каждого из нас. Если я смогу пробраться внутрь, используем их, чтобы освободить тебя».

«Нет».

«Тристан, у нас может не быть другого шанса в ближайшее время».

«Я связан. Ты уверена, что сможешь разобраться с тремя вооруженными стражниками? Убить их? Потому что, скорее всего, потребуется именно это. У тебя есть лошадь наготове? Припасы? Ты достаточно здорова, чтобы часами скакать, словно спасаясь от адского пламени?»

Мои ногти от досады впиваются глубоко в бревна. «Ладно, что, если я просто отвлеку их? Я могу закричать, что Кингсленд атакует. Один уйдет, а может и все трое».

Я практически чувствую, как он качает головой. «Они уже это обсуждали. Они знают, что я — цель, и ни при каких обстоятельствах не оставят меня одного».

Я утыкаюсь лбом в стену. «Тогда что делать, Тристан? Должен быть какой-то выход».

«В нужное время мы воспользуемся моментом».

Он не понимает. «У меня нет времени».

«Дай Вадору шанс найти меня. Дай себе время поправиться».

Вадор. Я выдавливаю сухой смешок. Что он думает обо мне после того, что ему рассказали о произошедшем с Энолой?

Это вышибает из меня весь дух. Пока мы не очистим мое имя, не существует места, где мы с Тристаном можем быть вместе.

«Что случилось?»

Когда я не отвечаю, Тристан смотрит сам. Он на всех слоях, кроме моей памяти, ищет мою боль, отделяет физическое от эмоционального, сканирует то, о чем я не говорю.

Я судорожно выдыхаю. Не могу прятать это и дальше.

«Меня заставляют выйти замуж за Лиама».

Мои слова падают как бомбы, уничтожившие Республику. Волна за волной на меня выпадают радиоактивные осадки — его замешательство, потом ощущение, что его предали.

«Когда?..»

«Завтра».

«Тогда беги», — говорит он.

«Не могу. Мой отец убьет тебя, если я ослушаюсь».

«Все равно убегай».