Ее руки размыкаются.

— Ты знаешь, о чем я говорю. — Мой голос становится громче. Настойчивее. — Ты это видишь. Он одержим ненавистью к ним, но ты когда-нибудь спрашивала себя почему?

— Неважно почему.

У меня отвисает челюсть.

— Он бросает меня волкам, обменивает как собственность, а тебя не волнует почему?

— Все совсем не так. И это не мое дело.

— Конечно, это твое...

— Довольно!

Мой рот послушно закрывается. Но теперь я не собираюсь оставлять его закрытым.

— А что, если я больше не могу молчать?

— Есть риск, что тебя казнят как предательницу.

— Ну, может, за некоторые вещи стоит и умереть. — Я с трудом поднимаюсь на ноги. Каким бы нежным ни был этот момент, он прошел. Она не изменилась. — Ты именно такая, какой он хотел тебя вылепить. И ты — такая же часть беды, как и он сам.

Когда я ухожу, ее глаза прикованы к полу.

Я и правда совсем одна.

Захожу в комнату и сдвигаю книги на край столика, второпях чуть не сбрасывая их на пол. Огнивом заново разжигаю свечу, выдираю страницу из ближайшей книжки и рисую карту Ханук. Отмечаю точное место, где находится Тристан.

Это неоспоримая измена.

Теперь надо найти способ передать сведения Вадору.

Глава 34

После короткого и беспокойного сна я выглядываю из окна кухни, чтобы осмотреть наш двор. Чем меньше свидетелей, тем лучше. Я впитываю мягкий утренний свет, а потом замираю при виде мужчины, стоящего у нашей двери. Стражника.

Нет.

Я бездумно отступаю в укрытие комнаты. Несложно понять, что произошло прошлой ночью. Мама передала мои обвинения — мои угрозы — отцу. Теперь меня держат пленницей в этом доме.

О небеса. Навредил ли мой бунт Тристану?

Я сдерживаюсь, чтобы не хлопнуть дверью спальни, моя грудь резко вздымается и опадает. Я думала, что «утренняя прогулка» будет менее подозрительной для наших пограничников, чем попытка ускользнуть в темноте, учитывая, что мне нужно углубиться в лес и поискать шпионов Кингсленда. Теперь доставить эту карту можно, только прошмыгнув незамеченной.

Я осторожно приоткрываю ставни и выглядываю наружу. Во дворе солдат нет, но они патрулируют слишком близко, чтобы не заметить меня.

О судьбы. Я склоняю голову и прижимаюсь к стене.

В дверь моей спальни негромко стучат, и она открывается.

— Вы поставили стражника у двери, чтобы держать меня пленницей? — Я не поворачиваюсь, чтобы увидеть, кто это. Неважно.

— Ты не мыслишь ясно, — говорит мама. — Ты отвлечена.

— Я... — Круто разворачиваюсь, и мое лицо бледнеет, когда я вижу рядом с ней мою лучшую подругу. — Фрейя!

Она не улыбается лукаво, как обычно. Большие карие глаза с беспокойством изучают бинты на моей шее.

— Да, — говорит мама. — Миссис Настук дошила твой наряд, и я подумала, ты захочешь, чтобы Фрейя помогла тебе его примерить.

У меня размыкаются губы, когда она поднимает свадебное платье цвета одуванчикового пуха, мерцающее словно вода. Этот материал наверняка стоил целое состояние. Силуэт простой, но элегантный и напоминает мне платье, которое я однажды видела на обложке романа про невероятную любовь.