Лиам — Сараф. Это взаправду.

— Он не наш Сараф. Он предатель! — кричит кто-то.

— Семь свидетелей видели, как он отпускал пленников!

— Сожгите и его!

Я пытаюсь возражать, но никто не слышит моих криков — или им плевать. Мой взгляд пробегает по толпе, призывающей к его смерти. Он не может тоже умереть. Он не только невиновен, Лиаму нужно стать Сарафом. Он — единственная надежда кланов на мир. Для разнообразия. Я смотрю на стрелу, которая высасывает из меня жизнь с сокрушительной скоростью.

Меня уже нет. Меня уже нет. Меня уже нет.

Мы не можем умереть оба.

Я как будто стою на утесе и смотрю на воду в сотне футов подо мной. У меня трясутся колени. Горят горло и глаза. И пусть даже отваги недостаточно, чтобы затмить страх, я знаю, что надо делать.

— Вы правы! — кричу я и в этот раз привлекаю всеобщее внимание. — Я предала вас ради Кингслендов, освободив пленников. Но только я. Я действовала одна. Лиам пытался меня остановить.

Глаза Лиама наполняются яростью и болью после моего признания, но даже он знает, что это правда.

— Она призналась! Сжечь ее! — кричит кто-то.

У меня выбивает воздух из легких. Что я наделала? В ушах звенит. В глазах чернеет. Яд сеет хаос в моем теле, и я его принимаю. Вот бы он еще действовал быстрее.

«Не смотри», — посылаю я Тристану, где бы его ни держали. Я даже не знаю, слышит ли он меня.

Слишком многие в толпе согласно кивают. Кто-то даже начинает скандировать:

— Убить предательницу! Сжечь!

Мой взгляд встречается с полными слез глазами Лиама, и меня озаряет новой ужасной мыслью. Первым делом на посту Сарафа ему не просто придется смотреть, как я умираю.

Ему придется меня поджечь.

Он не может сейчас нарушить обычай. Его не будут без этого уважать.

Лицо Лиама — упрямая маска. Он хромает ко мне, и в его глазах горит решимость.

— Я буду драться за тебя. Мне плевать, стану ли я Сарафом. Пусть все катятся в...

— Я умираю. Стрела была отравлена, — шепчу я и смотрю на улику, вонзившуюся мне в бедро. — Меня не спасти. Ты будешь лучшим вождем. Тем, кто им нужен. Ты можешь принести перемены, о которых мы всегда мечтали. Заключи мир, Лиам. Я верю в тебя.

Он выдавливает, пока по щекам текут слезы:

— Я... не могу.

Эти слова отзываются во всей моей сути. Все во мне это отрицает. Я тоже не могу. Я не хочу умирать так — от огня. И не в силах умолять его это сделать.

Мой взгляд находит первую стрелу Сэмюэла, торчащую в коре дерева всего в паре дюймов от моего бедра. Я со стоном выдираю ее привязанной рукой.

Губы Лиама сжаты от гнева.

— Пусть сгниют, Исидора. Я убью их всех, прежде чем убью тебя.

Убьет. Я ему верю. Но этого нельзя допустить.

Я нахожу взглядом тело отца на земле и думаю о том, как была пешкой в играх мужчин с самого начала. Пешкой, несущей войну. Ненависть.

Месть.

Но я хочу, чтобы моим наследием был мир.

И хочу уйти на своих условиях. Я вонзаю вторую отравленную стрелу себе в бедро и вскрикиваю.