Большинство солдат опускают оружие; двое — нет.

— Мы берем ее с собой. Живой, — говорит Тристан.

— Око за око, — тянет мускулистый мужчина в центре, его стрела направлена мне в грудь. — Это твой шанс.

У меня просто великолепные варианты: смерть или плен и пытки. Я очень быстро делаю выбор. Дрожащей рукой вытаскиваю нож из спины: к счастью, благодаря плотной подкладке моей джинсовой куртки он вошел не так глубоко, как мог бы. Но все равно от боли, словно меня коснулось раскаленное клеймо, сбивается дыхание. Собирая последние силы, я с трудом поднимаюсь на ноги.

— Не двигайся!

— Бросай оружие!

Спотыкаясь, я шагаю вперед, притворяясь слабой и дезориентированной, а потом делаю свой ход. Тело Тристана врезается в меня, когда я беру его шею в захват одной рукой и дергаю назад. Мой нож взлетает прямо к его горлу и слегка дрожит от учащенного биения его сонной артерии.

Все затихают.

— Я не буду вашей пленницей. Я ухожу... с ним. Не идите за нами, если не желаете ему смерти.

У меня сжимаются челюсти. Конечно, они пойдут за нами. Я не могу их остановить. Из моего горла вырывается тихий стон отчаяния.

— И лошадь, — добавляю я. Их кони должны быть недалеко. — Приведите мне мою лошадь и всех ваших.

Тристан начинает говорить, и я сильнее прижимаю нож к его шее, обрывая слова.

Вадор дергает головой, давая знак кому-то из своих людей сместиться влево. Они пытаются загнать меня в угол. Время истекает.

— Исидора, послушай, — Тристан не говорит, а шепчет. — Если ты это сделаешь, ты не уйдешь отсюда живой. Сдавайся и...

Нет. Они знают, кто я, и без колебаний используют меня против отца. Я должна попробовать.

— Не сопротивляйся, — огрызаюсь я и усиливаю давление на клинок.

Тристан шипит, когда лезвие прорезает кожу.

Внезапно мой локоть дергается назад. Нож вылетает из пальцев. Боль прошибает руку, я теряю равновесие и падаю на землю.

— Прекратить огонь! — орет Тристан.

Его лицо появляется надо мной, и ярчайший оттенок изумруда сияет паникой в его глазах. Он осматривает меня и останавливает взгляд на руке.

— Все хорошо. Стрела не задела ничего важного.

Он кладет руки мне на виски, вздыхая с облегчением.

Представить не могу, почему ему есть до этого дело.

— Сэм, веди лошадей, — окликает кого-то Тристан. — Нужно отвезти ее к Хэншо.

Думаю, не ударить ли его, но мне повезет, если я смогу дотянуться хотя бы до его лица. Весь мой боевой пыл и все мои силы странным образом исчезают.

На меня падает тень. Потом еще одна.

— Тристан, — говорит Вадор извиняющимся глубоким голосом, — это была стрела Сэма.

Ха. Так его действительно зовут Тристан.

— Что?! Нет.

Руки Тристана скользят к моему локтю — туда, где, по ощущениям, горячая кочерга прожигает дыру до самой кости. Боль становится мучительной, и я кричу, через секунду понимая, что он вырвал стрелу из моей руки.

— Вот так, — напряженно шепчет Тристан.

Видимо, я это заслужила. Око за око и все такое.

— Этого недостаточно, — говорит Вадор.

По моей руке ползет жгучий жар.