— Зачем? — спрашивает баритон Вадора. — Ты же не... Тристан, нет! — Его голос становится умоляющим. — Подумай хорошенько. То, что ты собираешься сделать, так просто не отменить. Последствия для Кингсленда, для тебя лично могут быть сокрушительными. Она же Белый Кролик, во имя Царствия. Наш враг.

— Это приказ, Лула. Иди, — командует Тристан.

Меня трясет мозолистая рука. Сквозь приоткрытые веки сочится свет.

— Исидора.

Опять Тристан. Я чувствую странное облегчение, слыша его голос. Учитывая, что я с ним сделала, в его присутствии здесь нет никакого смысла.

— Исидора, ты меня слышишь?

Утвердительный звук проталкивается через мое горло.

— Я могу тебе помочь. У нас есть... кое-что... Не знаю, как тебе описать, — обычай? Ритуал? Нет, это нечто большее. — Он кряхтит. — Неважно. Тебе это нужно. Это твой единственный шанс. Но ты должна стать одной из нас — частью Кингсленда, — чтобы это сработало.

Стать одной из них?

Нет.

Если я отрекусь от кланов и выживу, мне долго не протянуть. Даже отец может убить меня за измену.

Боль перехватывает мое внимание, расползается, как степной пожар, по моей коже. Я глотаю воздух. Мне становится хуже. Яд — гнусный способ умереть.

— П-просто убей меня, — шепчу я.

Его лицо приближается, пока губы не касаются моего уха:

— Нет.

Он исчезает, и перед моими глазами вращается полночь. Я даю ей поглотить себя. В этот раз во тьме меньше боли.

Сильные руки вытаскивают меня обратно к свету.

— Очнись!

Я ахаю, когда мои глаза приоткрываются.

— Это свадьба, Исидора, не обманывайся на этот счет. Но есть вещи похуже, чем брак со мной.

Например, умереть от яда. Мир перед глазами плывет. Что-то говорит пожилая женщина в очках и с маленькой книжкой в руках — она то в фокусе, то нет. Мое дыхание превращается в ужасающие хрипы, в которых тонут ее слова. Я точно знаю, что это означает. Я близка к смерти.

Но я хочу жить.

— Давайте быстрее, — командует Тристан.

— Согласен ли...

— Согласен, — говорит Тристан.

— И согласна ли ты, Исидора...

Через мое тело как будто протаскивают колючую проволоку. Я хныкаю. Моя кожа растягивается и рвется по швам. Только этим можно объяснить, что я чувствую.

Тристан держит мое лицо в ладонях, у него отчаянный взгляд. Дикий.

— Если хочешь, чтобы боль кончилась, если хочешь жить — скажи «да».

Я не понимаю, при чем тут вообще брак. Но верю, что он может как-то мне помочь.

Тристан ждет, его зубы стиснуты так, словно вот-вот начнут трескаться. Он не будет заставлять меня.

Когда я понимаю, что могу принять решение самостоятельно, внутри что-то поддается. Жить или умереть на моих условиях. Я могу сдаться яду и покончить с этой болью или принять обещание надежды. Выбор на удивление легок.

— Да, — шепчу я. Я выйду за тебя, чтобы спасти себе жизнь.

Взгляд Тристана устремляется к людям, стоящим в стороне, как будто подтверждая что-то, прежде чем вернуться ко мне.

— Громче.

Его настойчивость усиливает мою.

— Да! Согласна.

Комнату накрывает шквал шума.